Это была она. Настоящая, живая. И в то же время не похожая на себя. Очень бледная, скулы заострились. А глаза словно стали больше и сверкали багрянцем. Наверное, так просто отражался свет от моей спички.
Ничего не могло отражаться. Потому что она умерла. Мы похоронили её. А это просто отклик моей печали и литров алкоголя, который мы выпили с ним, с её мужем. Который мог оплакивать ту, которую любили мы оба.
Она смотрела на меня, и её удивительно алые губы расползлись в улыбке. Странно, но зубы были не такими, как нужно. Длинные, острые. Совсем не похожи на человеческие.
- Это не ты, - сказал я. Спичка у меня в руке догорела и обожгла пальцы. Странно. Было больно. Значит, я не должен спать. – Ты умерла.
- Я умерла, - сказала она, и улыбка никуда не исчезла с её красивого лица. Намного более красивого, чем помнилось мне.
- Значит, это точно не ты, - с облегчением сказал я. Галлюцинация. Завтра мы с ним вдвоём поедем сдаваться психиатрам. Будет весело.
- Нет, и всё же это я, - сказала она.
- Это вряд ли, - я подошёл к столу, взял почти пустую бутылку и выпил остатки прямо из горлышка. Крякнул, выдохнул, и поставил бутылку на место. Теперь напиться было нечем.
- Отчего же? – удивилась она. – Я умерла, но живу. Я хожу по этой земле. Я умею теперь намного больше, чем раньше. И вижу то, что неподвластно никому из смертных.
Я вновь посмотрел на неё. Одежда была не той, в которой мы хоронили её. Другая.
- Ты такая странная галлюцинация, - сообщил я, садясь на стул. Ноги не держали. Всё же мы с ним сегодня выпили очень много.
Она подошла ближе, коснулась меня своими руками, которые оказались холодными, и по моей коже побежали мурашки.
- Но я настоящая, - прошептала она. И её руки обвились вокруг моей шеи, и губы, ледяные, впились в мои. И она целовала меня. Впервые в жизни.
Я оттолкнул её. С силой, чуть не рассчитав. И, однако же, она почти не качнулась. Только глаза гневно сверкнули. Нет, мне не почудилось: они были багровыми.
- Ты не настоящая, - отчеканил я так, насколько позволял мне мой язык. Губы после её поцелуя словно замёрзли. – Ты умерла, а мне всё это кажется.
Она чуть отошла, не отрывая от меня взгляда. А затем заговорила:
- Я умерла, ты прав. И все вы правы. Но это была смерть только для вас всех. На самом деле я переродилась. Стала другой. Моя болезнь не была болезнью. Это был путь, по которому мне нужно было пройти. Мой наставник, мой возлюбленный, мой хозяин, - голос её чуть сбился, словно эта мысль приводила её в восторг. – Он заметил меня и понял, что я именно та, что нужна ему. И он приходил ко мне каждую ночь, даря себе бессмертие, а у меня забирая жизнь. Но это была не смерть, которую вы все так боитесь. Это была жизнь новая. И в одну ночь моё сердце перестало биться. А кровь бежать по сосудам. Вы нашли то, что было оболочкой и похоронили его. Но мой возлюбленный пришёл ко мне вновь. Он достал моё тело из могилы. И я видела всё, что происходило вокруг, ведь не была мертва. И он разбудит меня кровавым поцелуем, даря новую жизнь. Теперь мне не нужно дышать. Не нужно страдать. И я не боюсь умереть вновь. Кровь других дарит мне бессмертие. И я продолжаю жить, как хочет того мой наставник.
Кажется, мы отравились. Водка была палёная. Всё ясно. Нужно взять себя в руки, позвонить в скорую и открыть дверь, чтобы они смогли найти нас. Его, кстати, тоже. Может и помер уже там, на моём диване.
Я принялся поднимать со стула, медленно, пытаясь вспомнить, где делся телефон. А она всё так же смотрела на меня. Но теперь я делал вид, что не замечаю её. Может, тогда она уйдёт сама.
- Ты не веришь мне, - сказал она. – Не веришь, потому что узколоб. Потому что твои мысли и чувства настолько узки, как у всех смертных. А значит, ты не веришь тому, что видишь.
Телефон лежал на столе возле раковины. Между нами стояла она.
- Предположим, что я верю, - заговорил я, не отрывая взгляда от телефона. – Что ты мертва, но живёшь. И что? Зачем ты пришла сюда? Ты можешь идти дальше, не глядя ни на меня, ни на своего мужа. Но отчего-то пришла. Зачем?
- За тобой.
На мгновенье я глянул на неё. И поверил. Поверил в то, что это была она. Что она не была ни мертва, ни жива в том понятии, к которому я привык. И что пришла за мной.
- Почему? – спросил я. – Почему именно я? В соседней комнате спит твой муж. Он любит тебя, любит очень сильно. Настолько, что до сих пор видит тебя в толпе. Ищет встречи с тобой. Почему ты не пришла за ним?