- Марта, сон никогда не бывает лишним. Ты же устала. Как бы ни был прекрасен полет, но это все же нагрузка.
Его улыбка сводила меня с ума. Морщинки вокруг глаз делали лицо озорным. Он мне нравился, и скрывать это я уже не могла.
- Скажи, где ты живешь? Ты для меня человек-загадка. Свалился с небес. Ничего о себе не рассказываешь.
- Я не загадка, а твой ангел-хранитель. Мне кажется, что ты отключаешь голову, когда взлетаешь, и управляешь только страстью. И, кажется, никогда не пользуешься тормозами. Я прихожу в ужас, глядя, что ты вытворяешь в небе. Не обижайся, но теперь, если ты вздумаешь забраться на неположенную высоту, знай, появлюсь я.
Всякие ограничения мне неприятны, но его беспокойство за мою безопасность меня явно обрадовало.
- Спасибо, Стив, я буду аккуратнее. Не сердись.
Я обняла его и поцеловала в районе уха. Его щетина чуть уколола мне подбородок, стремительно разбудив нежность. Тяга к нему явно становилась неудержимой. К стыду надо бы признаться, что я как-то легко потеряла свою природную стеснительность, и бурное желание осталось в моём организме в полном одиночестве. Ой, а как стыду признаться, если его не стало? Видно плохо меня воспитали родители.
Всю ночь мы занимались (ой, как ненавижу это слово, но написать правду, что мы вытворяли - стыдно) сексом, пили кофе и опять занимались сексом. (Я даже подумала — а не вредно ли так много пить кофе?). Со стороны это могло показаться, безумием.
Но это только со стороны.
Вообще, я заметила, что когда чувства перестают маскироваться, ими трудно не испугать «общественное мнение».
Не видя ничего вокруг, мы буквально растворились друг в друге. Он целовал меня, обхватив мое тело сильными руками. Они, руки, так быстро перемещались по мне, что мне показалось, что их у него чуть больше, чем две. Я почему-то чувствовала их везде.
касаясь губами шеи, он нежно убирал мои волосы с плеч, пропуская их сквозь свои пальцы, и вдыхал запах. Ласки вообще мудро не признают никаких границ. Но он нарушал их как-то восторженно и нежно. Особенно поразило то, как он меня чувствовал. Я, не смотря на увлеченность процессом, сразу отметила, что в данном «сегменте» ласк его невозможно ни с кем сравнить. Его нежность и восхитительная дерзость превращали секс в настоящее чудо.
Я благодарно испытывала оргазм за оргазмом, даже не пытаясь их считать. И поэтическая строчка Михаила Юрьевича «слились в протяжный вой» (я, конечно, вспомнила ее потом, анализируя процесс), наиболее точно отражает полноту нахлынувших эмоций. Внутри меня бушевал такой вулкан страсти, что в какой-то момент я была готова разорвать свою «жертву» на куски. Меня останавливала только одна мысль — без него это вряд ли может повториться...
Такой вот была моя безудержность.
По лбу текли капли пота, сердце учащенно билось, но я снова и снова была с ним. Я не помню, были ли у нас перерывы, но вроде на минутку мы останавливались, чтобы убедиться, что партнер еще дышит.
А потом всё начиналось сначала….
... К утру, выбившись из сил, мы уснули прямо на полу, талантливо изображая анатомический театр. Помню, как в этом шикарном хаосе я попыталась найти свою ногу... Тщетно, - подумала я, и успокоила себя мыслью — а на хрен она мне сейчас нужна?
В полдень, когда солнце набрало силу, в доме стало душно. В ходе наших «половецких плясок» мебель особенно не пострадала, но уровень погрома был нешуточный.
Минутой молчания мы помянули все порванное и разрушенное...
- Пойдем купаться, - крикнул Стив.
...Вода в океане была прохладной. Мы кувыркались на волнах, ныряли на глубину. Нам было хорошо.
К вечеру Стив стал собираться домой.
- Ты не ответил на мой вопрос, - вдруг вспомнила я.- Где ты живешь?
- Чуть позже. Всему свое время, Марта. Я обязательно тебе все расскажу, - с улыбкой ответил он.
- Опять тайна. Ладно. До завтра, милый. Встречаемся, на том же месте, у того же облака, - рассмеялась я.
Он подошел к самолету, еще раз посмотрел на меня и через несколько минут был уже в небе.
вдруг стало грустно. Я знала, что мы увидимся завтра, но мне не хватало его уже сегодня. Для меня всегда главным была самодостаточность. Полный и неограниченный ничем суверенитет! А тут мне срочно захотелось стать зависимой. Я полюбила его! Неуютно, когда сердце заменяет мозг. Но зато — как, оказывается, это прекрасно.