- Радуйтесь, мальчики, вы пока не в раю, - поведал им Зенон.
- Радуйтесь. Вот именно, что пока, - вздохнул Ориген.
Не успели отцы и дети наговориться, как появился Калоподий и сказал:
- Уходите. А то меня повесят вместе с ними, - он указал на юношей.
Костас и Прокл поникли головой.
- Мы с Зеноном что-нибудь придумаем, - успокоил их Ориген.
- И что мы будем делать? - уже в толпе спросил Зенон.
- Просить василевса, - ответил Ориген.
на Месе, главной улице Города в таверне Автонома собрались димархи прасинов и венетов.
5
Утром во вторник 13 января на ипподроме, по случаю январских ид опять проходили бега.
Иды, празднования в честь бога Юпитера, в христианской Византии отмечались по инерции. Всё-таки, население Империи считает себя римлянами, хотя и говорит по-гречески. И только армия, в основном наёмная, набранная из разных племён и народов, окружающих Империю говорит на латыни, отделяя себя от прочего разноязыкого охлоса собственно Византии.
В тот день трибуны ипподромы были полностью заполнены, но вели себя как-то тихо. Скачки были сами по себе, а зрители были сами по себе. Всего заездов было двадцать четыре по семь кругов каждый.
На четвёртом заезде трибуны венетов встали и дружно воскликнули:
- Великий автократор, Юстиниан-август! Господь спас и простил осуждённых тобой! И мы им прощаем! Прости и ты их, всемогущий!
Кафисма молчала.
На пятом заезде встали трибуны прасинов и провозгласили:
- Великий автократор, Юстиниан-август! Прости богом спасённых осуждённых тобой! Мы им простили, и ты им прости, всемогущий!
Кафисма молчала.
И так по очереди трибуны прасинов и венетов просили василевса о милости до двадцать первого заезда.
А кафисма упорно молчала.
- Что же ты молчишь, Светлейший? - спросила Феодора мужа, и в её голосе слышалась лёгкое раздражение. - Скажи им, что ты прощаешь тех двоих. Прояви милость. Глас народа - глас Божий!
- Те двое осуждены и должны понести наказание согласно закону - с досадой ответил Юстиниан.
- Если тебе так нужны их жизни, прикажи и их зарежут где-нибудь в закоулках Города.
- Зарезать в закоулках Города - это не по закону. А мы власть, мы должны соблюдать закон.
- Я предлагала тебе задержать старейшин прасинов. Ты отказался. Сейчас я предлагаю тебе проявить милость. Ты опять отказываешься. Я тебя не понимаю. Что ты хочешь?
- Торжества закона!
Феодора посмотрела на мужа и решительно встала со своего места:
- Я ухожу! Я не хочу слышать, как моего мужа-василевса охлос будет называть ослом!
На двадцать втором заезде у прасинов кончилось терпение.
- Может, в кафисме нет ни кого, и мы зря тут орём? - спросил Зенона Пётр Исихос, брат Элпис. Второй его брат, Павел, стоял рядом.
- Что ты молчишь, ослиноподобный? - закричал он. - Так трудно проявить милость, наигнуснейший?
С трибун венетов ответили:
- Многая лета человеколюбивым прасинам и венетам! Да постигнет кара Господня василевса-человекоубийцу!
- Ника́! - с ударением на последнем слоге закричал Пётр. Так подбадривали возниц во время соревнований.
- Ника́ (Побеждай)! - клич подхватили венеты и прасины и стали покидать ипподром. За ними потянулись остальные. Последними, поколебавшись, удалились иудеи.
Два оставшихся заезда кафисма досматривала в одиночестве.
Выйдя с ипподрома, толпа не расходилась.
- Ника́! Ника́! - понравившемся кличем созывали своих, тех, кто хотел борьбы за справедливость или просто драки.
- Хорошо, - сказал Зенон Оригену, - мы оскорбили василевса второй раз. И что? Наши сыновья по-прежнему и не мертвы и не помилованы.
- Не помилованы - лучше, чем мертвы, - возразил Ориген. - Живым сбежать можно.
- Куда? За Данубий к гуннам или скифам? Ты думаешь, они знают, что такое сенатор и сенат? А я что там буду делать? Скот пасти?
- Тогда надо идти в преторий префекта города, - твёрдо сказал Ориген, - найти решение суда на казнь и уничтожить его. Нет решения суда, значить нет и казни.
- А если мы уничтожим постановление суда, где моего отца и мать обвиняют в язычестве, все наши предприятия переходят в казну, то мы свободны?
- Думаю, что да, - ответил Ориген. - Это надо опять всё восстанавливать, искать свидетелей.
Пётр Исихос радостно улыбнулся и крикнул:
- Побеждай! В преторий! Нанесём визит префекту Евдемону!
И толпа двинулась в преторий префекта города, благо, что он находился не далеко от ипподрома.
Толпа распадалась на группы по интересам, по знакомствам, по месту жительства не обращая внимания, к каким димам они принадлежали. И обрастала импровизированным оружием. В толпе появились палки, ножи, топоры, молотки, лопаты, тяпки и прочий садово-огородный и другой домашний инструмент. Но появлялись и настоящие копья и мечи. И все поголовно были вооружены пращами. Древним оружием умели владеть все. Праща - это настоящее оружие охлоса. Полоска кожи или ткани, а то и просто верёвка, есть у любого бедняка и в камнях недостаткам не было, а у некоторых были отлиты из свинца снаряды для пращи в виде двух совмещённых у основания конусов, которые называли «птицей» за схожесть по контурам - на греческом языке - пули(πουλί).