Префект Евдемон понял, что с многолюдной толпой вооружённой пусть и примитивным оружием, его стража не справиться и покинул преторий, приказал всем служащим не мешкая уходить в Большой Дворец.
Но всё же Зенону, Оригену и Петру с Павлом удалось поймать несколько служащих претория, которые указали, где искать документы.
Нашли. Прочитали с волнением постановления на листах папируса.
- Это наша свобода! - с волнением сказал Пётр своему брату.
- Посмотрим, как горит наша кабала, - сказал Павел и вынул из подставки на стене факел и поднёс пламя к листку. Папирус загорелся, зачадил, и братья с удовольствием следили, как сгорает их неволя.
- А ваш лист вы оставите себе на память? - спросил Павел Зенона и Оригена.
- Нет, поджигай, - сказал Зенон и протянул лист.
Покончив с их листом, Павел с наслаждением кинул горящий факел в кучу свёрнутых в трубочки папирусы и пергаменты. Куча зачадила чёрным дымом.
- Пусть всем будет свобода! - сказал он.
- Не всем, - возразил проходивший мимо здоровяк с огромной дубиной на плече. - Здесь есть заключённые.
- Заключённые?
- Должники. Недоимщики. Обол задолжал василевсу и вот тебе тюрьма!
И это было правдой, в тюрьме больше содержали, так сказать за экономические преступления, чем за уголовные, в основном бедняки, не сумевшие вовремя заплатить различные налоги, где их подвергали различным пыткам. Но пытки не всегда приносили деньги.
- Освободим мучеников в тюрьме! - закричал Павел.
- Побеждай! - закричал Пётр. - Побеждай!
Клич подхватили. Двери в тюрьме взломали, заключённых освободили, преторий ограбили и подожгли в нескольких местах.
Выйдя из претория, здоровяк закричал:
- Люди! Димоты! Граждане! Здесь не далеко ещё одна тюрьма. Освободим и там мучеников! Побеждай! На Халку!
- На Халку! Побеждай!
- Так это же у Большого Дворца! - воскликнул сенатор Ориген.
- Плевать, - было ему ответом. - Побеждай!
Восставшие повалили назад за ипподром, где блестела медью крыша Халки. Заключённых вывели, здание ограбили и подожгли. Толпа как вода у запруды кружилась на одном месте не находя выхода. Вождей у восставших не было.
- Гадзос! - звал здоровяк с дубиной, явно ища кого-то.
Ему откликнулись:
- Мегале! Ты?
Маленький щупленький вёрткий человек с бегающими глазками радостно хлопал здоровяка по плечу.
- Я, Гадзос, я. Казнь твоя отменяется, по крайней мере, пока.
Здоровяк захохотал.
- Это ты их сюда направил? - поинтересовался Гадзос, имея в виду толпу.
- А кто? Надо же было выручить тебя, приятель. Подельник как-никак.
Гадзос и Мегале были действительно подельники. Гадзос был вор-карманник. Правда, карманов тогда, в шестом веке не было, их заменял пояс. Вот из него у людей бедных Гадзос вытаскивал кошельки ловкими отточенными движениями тонких холёных пальцев. А у богатых, носивших на улице не только деньги за поясом, но и кольца на пальцах, браслеты на руках и цепи на шее, он нагло что-нибудь выхватывал и пускался прочь. За ним гнались и натыкались на Мегале с дубиной. И богачу приходилось отдавать всё. А вот вчера не повезло: Мегале еле отбился, а Гадзоса схватили и завтра утром должны были повесить. Восстание случилось вовремя. Гадзоса освободили.
- А деньги? Ты должен был дать за меня деньги?
- Деньги дал, кому надо. Да видишь, чего твориться? Не жалей, Гадзос, деньги ещё добудем!
- Даже не сомневаюсь. А что случилось, Мегале? Из-за чего бунт. Только коротко.
Мегале рассказал.
- Значить, эти парни в церкви святого Лаврентия в квартале Пульхерианы? - сказал он, хитро посмотрев на напарника. - Это же вниз по Месе и направо. Их надо освободить. А то про них забыли.
Мегале не возражал. Он знал, что его напарник умнее, хитрее его, и он что-то задумал.
А Гадзос закричал тонким голосом:
- Братья! В церковь святого Лаврентия! Освободим двух несчастных! Побеждай!
- Побеждай! - ответили ему, и толпа двинулась вниз по улице Меса.
Огонь, играючи с Халки перекинулся на деревянный храм святой Софии. Лизал её стены. Священнослужители торопливо выноси иконы и прочее церковное имущество. Тушить никто даже и не пытался. А огонь разгулялся, развеселился. Он взял в напарники ветер с Пропонтиды и вот уже загорелся портик Августеона, бани Зевскиппа, сенат. Большой Дворец огонь и ветер пощадили, да ему бы и не дали там разгуляться.