6
Меса(ἡ Μέση Ὀδός), в переводе «Средняя», главная улица Города,
выложена мрамором и тянулась до Харисийских ворот. Начиналась она у храма святой Софии, вернее от тетрапилона Милий, откуда начинались все дороги империи и откуда шёл отсчёт расстояний. Собственно Милий, он же Милион - это белая мраморная колонна, расположенная в центре четырёх совмещённых триумфальных арок с пирамидальной крышей. Сразу же от Милиона находился портик аргиропратов, где они суживали деньги, заключали сделки. Дальше стояли дома богатых горожан и лавки, торговавшие роскошью и, естественно, таверны и прочие питейные заведения.
Первым на пути восставших предстал «Дом ламп». Весь первый этаж был заставлен столами, а на них лежали тюки материи и освещались они множеством ламп. Сверкал всеми красками драгоценный китайский шёлк и белел северный лён, ткани из хлопка и шерсти из Персии и из Индии, местные византийскиедрагоценные ткани, вышитые золотом, которые северные и западные варвары считали ценнее собственно золота. Висела дорогая одежда, сшитая из этих тканей.
Гадзос проходя мимо сказал:
- А не зайти ли нам?
И направился к дверям «Дома ламп», а за ним потянулись Мегале и ещё два десятка человек. Хозяин Дорофей Ифантис гостям, вооружённых, чем попало, был явно не рад, не ожидая ничего хорошего, он сказал:
- Я прасин. Я осуждаю василевса Юстиниана. Я с вами.
- И это прекрасно! - сказал Гадзос, он единственный у кого не было оружия, но Инфантис чувствовал, что опасность исходит именно от него.
- Я надеюсь, - продолжил Гадзос, - ты, дорогой кир, позволишь бедным людям взять немного материи. В долг разумеется.
Гаденько улыбаясь, Гадзос наступал на Дорофея, а за ним с дубиной на плече шёл мрачный Мегале. Рабы и клиенты, то есть свободные, но добровольно отдавшиеся под покровительство хозяина и зависящие от него люди, попытались защитить Инфаниса. Но хозяин «Дома ламп» приказал отступить и не сопротивляться, а уходить, забрать всё ценное, помочь собраться жене и детям и уходить в гавань Софии на его корабль.Не было ни зла, ни отчаянья, Дорофея Инфантиса охватило какое-то жуткое спокойствие.
В «Доме ламп» начался грабёж. Гадзос и Мегале, как опытные разбойники взяли только деньги, ткани их не интересовали. А остальные восставшие хватали всё: и ткани, и одежду и всё остальное. Как муравьи с тюками на плечах они расползались по Городу. В обратном направлении к «Дому Ламп» и его складам, всё шли и шли восставшие люди в надежде урвать хоть что-нибудь от добра хозяина.
Отчаливая из гавани Софии на азиатскую сторону Босфора, Дорофей Инфантис видел зарево пожара там, где был его дом.
- Ничего, - сказал он спокойно и уже зло, вглядываясь в Город, - василевс за всё заплатит. Если победит Юстиниан, то я пострадавший от мятежа. Если кто-то другой, то я своим имуществом помог ему приобрести диадему.
Ещё несколько домов было ограблено. Увещевания Зенона и Оригена, что грабёж не является целью восстания, ни к чему не привели.
В дом Иосифа Габа ворвались восставшие. Ни клиенты, ни слуги, вообще никто даже и не думали защищать своего хозяина. Многие были среди восставших. Остальные, включая Иосифа, попрятались.
- Иосиф! Иосиф Габа! Это я тебя зову, Африкан Рафтис! За мной долг к тебе, хочу отдать! - кричал на весь дом скромно одетый человек средних лет с большим кухонным ножом в руке.
Наконец, Иосифа нашли. Жирный, противный, его гнали пинками, а он пытался увернуться от тычков, кричал почти женским голосом:
- Я венет! Я с народом! Я с вами, друзья! Вы не имеете право грабить мой дом!
- Что ты так визжишь, Иосиф? - голос Африкана был странно спокоен. - Ты среди друзей! Тебе нечего бояться?
- Ты мне ничего не должен, Африкан. Наша благословенная василиса всё за тебя отдала.
- Феодора, да! Она отдала эти несчастные пять номисм за каждую мою девочку. Но я твой должник, гад! - и Африкан ударил кулаком правой руки, сжимавший нож, в лицо Иосифа.
Удар получился страшный. Иосиф свалился на землю, забил ногами, завизжал.
- За что? - заплакал он, размазывая кровь и слёзы по лицу.
- За что! - взревел Африкан. - Ты что обещал? Ты за что деньги брал? Ты обещал воспитать моих девочек и пристроить в богатые дома служанками! А сам куда пристроил? Мужиков ублажать! А им всего одиннадцать, тринадцать и пятнадцать лет! Гад! Иуда!