Мрачный могвай тихо усмехнулся — едва заметно, но Жан это увидел.
— Нам нужно быть осторожными, — сказал он тихо. — Особенно с этим.
Хохлатый могвай моргнул.
И впервые — улыбнулся.
Весь день прошёл относительно спокойно.
Ребята строго придерживались правил: без яркого света, без воды, без лишнего шума. Могваи бегали по дому, пищали, изучали пространство. Даже мрачный, с хохолком, держался в рамках — но всё время наблюдал. Слишком внимательно.
Ночь подкралась незаметно.
Перед сном Жан проходил мимо малышей — и вдруг услышал хором:
— Ням-ням… Ням-ням…
Пять могваев тянули к нему лапки, подпрыгивая.
— Эй, тихо, — шепнул Жан, оглядываясь. — Сейчас, сейчас…
Он достал еду и аккуратно разложил порции.
Четверо тут же набросились, чавкая и урча от счастья.
А Гизмо…
Гизмо сидел в стороне.
Он понюхал еду, покачал головой и тихо сказал:
— Н-нет…
Рита, наблюдавшая из дверного проёма, нахмурилась.
— Он не ест, — прошептала она. — Весь день.
Гизмо посмотрел на неё большими глазами и тихо пискнул, будто прося не еды — а защиты.
Рита вздохнула, осторожно взяла его на руки.
— Ладно… пойдёшь с нами.
Она увела его в комнату.
Жан уже лежал, повернувшись к стене.
— Он с нами, — сказала Рита тихо.
— Я понял, — ответил Жан и чуть сдвинулся, освобождая место.
Гизмо устроился между ними, свернулся клубком и почти сразу уснул.
Жан и Рита лежали молча, слушая его тихое дыхание.
За дверью, в темноте, пять новых могваев переглянулись.
И мрачный, с хохолком, снова медленно улыбнулся.
Утро.
Квартира встретила их странной, липкой тишиной.
Гром первым вышел из комнаты, потянулся, зевнул — и замер. На полу, где ещё вчера сидели маленькие, пушистые могваи, лежали четыре кокона.
Зелёные.
Полупрозрачные.
Слизь медленно стекала по полу, капая с тихим плюх… плюх…
— …Чё за хрень… — выдохнул Гром.
Дженна выбежала следом и вскрикнула:
— ГРОМ?! ЧТО ЭТО?!
Джонни подошёл ближе, присел, внимательно рассматривая коконы. Они едва заметно пульсировали, будто внутри что-то жило.
Система подлетел ближе, его корпус тихо загудел.
— Анализ… Биологическая трансформация. Вероятность: этап метаморфозы.
— Метамо… чего? — нахмурился Гром.
— Короче, — перевёл Джонни, — они не умерли.
В этот момент Гизмо выглянул из-за плеча Риты. Он был единственный, кто не ел ночью. Маленький, пушистый, с огромными ушами. Он тихо пискнул:
— Ги…змо…
И тут все обернулись.
— Стоп, — медленно сказал Гром. — Их было пятеро.
Все посмотрели друг на друга.
— …Офигеть, — прошептала Дженна. — Он один нормальный.
Гром резко выпрямился.
— Всё. Мы едем к моему отцу.
— Прямо сейчас.
Он схватил куртку, Дженна — сумку. Джонни аккуратно взял Гизмо на руки, тот прижался к нему, будто понимал, что происходит.
— Рита, — сказал Джонни. — Вы с Жаном остаётесь тут.
— Не трогайте коконы.
— Если что — звоните сразу.
Рита кивнула, нервно сжимая рукава.
— Берегите его… — тихо сказала она, глядя на Гизмо.
Система завис рядом.
— Я сопровождаю.
Через несколько минут Гром, Дженна, Джонни, Система и Гизмо уже вышли из квартиры, направляясь в сторону зоопарка.
Дверь закрылась. Становится тихо.
Четыре кокона лежали посреди комнаты, слабо шевелясь. Из одного вдруг донёсся тихий скрежет, будто что-то внутри царапает оболочку.
Рита вздрогнула.
— Жан…
— Они… они двигаются.
Жан медленно подошёл ближе. Он чувствовал это — что-то неправильное. Воздух вокруг коконов был плотнее, тяжелее.
— Это не демоны, — сказал он тихо. — Но и не обычные существа.
Он положил ладонь на грудь, прислушиваясь к себе. Птицы за окном вдруг резко замолчали.
— Нам нужно быть готовыми, — добавил он. — Что бы ни вылезло… оно будет другим.
Рита сглотнула и встала рядом с ним.
— Главное…
— чтобы это не были монстры.
В ответ один из коконов резко дёрнулся, и по его поверхности пошла трещина.
Хррррк…
Рита и Жан переглянулись.
Тем временем, Физрук, он сидел в своей тесной коморке при общаге. Узкое окно под потолком пропускало мутный утренний свет, пахло сыростью, потом и старыми матами для гимнастики. Он держал в руках кружку с давно остывшим кофе, но так и не сделал ни глотка.