Что-то давило.
Не на тело — глубже. Будто за спиной стояли и смотрели.
Физрук резко обернулся.
— …Кто здесь? — хрипло сказал он, сам не узнав свой голос.
Воздух в комнате задрожал. Температура упала на пару градусов, стекло окна покрылось тонкой изморозью. И тогда он увидел его.
У стены, там, где раньше висел старый плакат с нормативами ГТО, стояла полупрозрачная фигура. Размытая, словно из дыма и света одновременно. Лицо — знакомое до боли.
— …Не может быть… — прошептал физрук.
Призрак смотрел прямо на него.
Его старый друг. Тот самый, что погиб много лет назад. Тот, о котором он старался не вспоминать. Тот, чьё имя он не произносил вслух.
— Ты… ты умер, — физрук сделал шаг назад и упёрся спиной в шкаф. — Я сам… я сам был на похоронах…
Призрак не говорил.
Но физрук слышал.
Не ушами — внутри головы.
«Ты открыл дверь»
Физрук зажал уши ладонями, будто это могло помочь.
— Нет… нет, я просто… я просто выполнял работу… я держал его… я сдерживал это… — голос сорвался. — Я не хотел!
Призрак сделал шаг вперёд. Пол под его ногами покрылся тонкой паутиной инея.
«Теперь ты видишь меня брат.»
«Теперь ты чувствуешь.»
Физрук понял это с холодным ужасом:
он действительно чувствовал.
За стенами. Под землёй. В людях.
Шорохи. Взгляды. Голод.
Демоны. Духи. Остатки того, что раньше было заперто.
— Уйди… — выдавил он. — Прошу… уйди…
Призрак наклонил голову, будто с жалостью.
«Поздно.»
Фигура начала растворяться, но ощущение присутствия не ушло. Наоборот — стало сильнее. Физрук сполз по шкафу на пол, тяжело дыша, ладони дрожали.
Тем временем Жан с Ритой сидели на кухне. Звуки из коконов временно прекратились. Рита сидела на подоконнике, поджав ноги, смотрела куда-то в небо.
— Странно… — тихо сказала она. — После всего этого мир будто притворяется обычным.
Жан усмехнулся краем губ, но в глазах была усталость.
— Может, он просто даёт нам передышку, — ответил он. — Или ждёт, когда мы расслабимся.
Рита повернулась к нему, чуть улыбнулась.
— Ты всегда так говоришь, как будто знаешь больше, чем говоришь.
Жан хотел что-то ответить, но вдруг замер. Его взгляд ушёл в сторону коридора.
— Книга… — пробормотал он. — Я так и не посмотрел её.
— Какая книга? — спросила Рита.
— Про Инквизов. Про… меня, — он встал. — Она была в сумке.
Жан подошёл к своей сумке, начал рыться в ней, вытаскивая вещи одну за другой. Пальцы нащупали твёрдую обложку. Он вытащил книгу — старая, потёртая, с символами, которые будто слегка шевелились, если долго на них смотреть.
— Нашёл, — сказал он и уже хотел открыть её…
ГРОХОТ.
Резкий, влажный звук раздался из комнаты, где они оставили коконы.
Рита мгновенно спрыгнула с подоконника.
— Ты слышал это?..
— Да, — Жан уже шёл к двери. — Это оттуда.
Они переглянулись. В воздухе повисло напряжение.
Жан первым открыл дверь в комнату.
Жан замер первым.
Тишина в доме стала неестественной — такой, в которой слышно собственное сердцебиение.
Пол, где ещё утром стояли коконы, был пуст.
— …Жан, — шёпотом сказала Рита. — Где они?
Он медленно подошёл ближе. Липкая зелёная слизь тянулась по полу, по ножкам мебели, по стенам. На паркете — глубокие царапины, будто когтями. Одна из полок была выдрана с корнем, книги валялись разорванные, словно кто-то игрался ими зубами.
И тут — щёлк.
Свет погас.
Дом мгновенно утонул в полумраке, а затем — ставни с глухим стуком захлопнулись сами, словно кто-то дернул за невидимые рычаги, отрезая последний луч утреннего солнца.
— Это… не я… — прошептала Рита.
Из темноты донёсся скрежет. Медленный. Влажный. Как будто когти царапали стекло изнутри.
Жан почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Рита… — тихо сказал он. — Они… выросли.
В углу комнаты что-то шевельнулось.
Не сразу — сначала просто тень стала гуще. Затем она наклонила голову.
Показались глаза.
Много глаз.
Маленькие, жёлтые, блестящие, слишком живые. Они отражали тусклый свет, будто мокрые бусины.
Из темноты вышло существо.
Оно было похоже на могвая — если вывернуть его наизнанку.
Удлинённая морда, полный рот мелких острых зубов, кожа — тёмно-зелёная, местами лысая, местами покрытая редким мокрым мехом. Оно улыбалось. Нехорошо.
С потолка раздался хохот.