Будда покачал головой:
— Нет, Джонни. Это невозможно. Душа несчастной девочки не сможет просто излечиться или быть прощённой. Агония и злоба, что внутри утюга, беспощадны. Она зла на весь мир. Любое прикосновение к утюгу без понимания того, что в нём таится, способно только усилить её боль и разрушение вокруг.
В комнате повисла тишина. Дождь за окнами стучал, но его звук казался тихим и почти неслышным по сравнению с тяжестью слов Будды. Джонни сжал кулаки, почувствовав одновременно страх и ответственность.
Джонни резко встал, сердце колотилось, дыхание было тяжёлым, а глаза горели решимостью. Он не мог больше стоять на месте — внутри всё кипело, злоба и желание защитить невинную душу переполняли его.
— Я… не могу… ждать! — пробормотал он себе под нос и рванул к двери.
Будда, ошеломлённый резким порывом ученика, поднял руки:
— Джонни! Стой! Ты делаешь что-то не так! Ты не можешь просто уйти сейчас!
Но Джонни уже был за порогом.
Сансара вдруг тихо зашумела листьями, и Джонни ощутил, как дерево словно плачет. Его ветви дрожали, капли росы с них падали на землю, смешиваясь с дождём, а голос дерева был полон боли и тревоги:
— Джонни…
Но он не обернулся. Его шаги были твёрдыми, и взгляд устремлён вперёд. Он понимал, что чтобы освободить утюг, чтобы дать душе в нём шанс на покой, ему придётся действовать самому, не оглядываясь.
Джонни уже рванул к дому, он мигом забежал внутрь, и проходил мимо открытой двери в спальню Дженны и Грома. На кровати спокойно спали Жан и Рита, их лица освещались тусклым светом уличного фонаря. Джонни вздохнул, тяжело осознавая, что сестра выбирает свой путь, и он тоже должен выбирать свой — свой путь силы, ответственности и прощения.
Подойдя к ящику, Джонни с трепетом открыл его. Внутри лежал утюг — и будто он ждал именно этого момента. Джонни попытался коснуться его, надеясь успокоить его энергию, излечить дух, но в тот же миг утюг словно ожил: ударил прямо Джонни в лицо. В глазах вспыхнуло ослепляющее свечение, и Джонни понял: он не должен был трогать эту силу.
Утюг с визгом проломил стену дома, выбрасывая деревянные осколки и куски штукатурки наружу. Мгновение спустя он вылетел в ночь, исчезая в темном небе, унося с собой всю концентрированную злость и боль, и Джонни остался стоять в шоке, дрожа, мокрый и поражённый осознанием того, что сила, с которой он имеет дело, выходит далеко за рамки его контроля.
В этот момент к дому подъехали остальные ребята на машине из ресторана. Они выбежали наружу, увидели разрушение, проломленную стену и Джонни, стоящего в молчании под дождём.
— Джонни… Что ты… наделал… — Прошептал Томсон вышедший из машины.
Рита медленно проснулась, моргая в полумраке разрушенной комнаты. Жан увидев открытую коробку с утюгом и то что она пустая сразу же вскочил первым, увидев Джонни мокрым и взъерошенным, и почти сразу бросился на него:
— Что ты наделал, Джонни?! — кричал он, лицо горело гневом. — Ты всё портишь, как всегда!
— Я не хотел! — Крикнул Джонни.
Джонни пытался отойти, но Жан уже схватил его за плечи, и между ними завязалась небольшая, но напряжённая драка. Рита вскрикнула и бросилась к ним, Гром и Томсон поспешили за ней, а Физрук встал между обоими, словно стена, пытаясь остановить потасовку.
Внезапно Джонни дернулся, и его тело стало слегка искрить электричеством, волосы вздыбились, а воздух вокруг потрескивал тихими разрядами. Все вокруг отшатнулись от неожиданного света и запаха озона.
Жан, не успев отреагировать, почувствовал резкий удар — электрический разряд прошёл прямо через его лицо, заставив его отпрыгнуть назад и охнуть от неожиданности и боли. Рита вскрикнула, отшатываясь, а Гром и Томсон замерли, поражённые внезапной силой Джонни.
— Стойте! — крикнула Рита, наклоняясь между ними. — Не нужно сориться! Это не решит проблему!
Джонни отступил, промокший дождём, дыхание учащённое, глаза полные злости и обиды. Он посмотрел на всех, кто пытался удержать его:
— Знаете что… — тихо сказал он, голос дрожал, но был твёрдым. — Здесь меня никто не держит. Может, и нет никакой команды… никакой дружбы.
Рита опустила взгляд, осознавая тяжесть слов брата. Жан сжал кулаки, но дыхание постепенно стало ровнее. Гром, Томсон и Физрук переглянулись — напряжение висело в воздухе, и каждый понимал, что теперь Джонни стоит на грани: между доверие и одиночеством, между яростью и решимостью действовать самому.
Джонни глубоко вдохнул, напряжение в теле и электрические искры всё ещё трескались вокруг него. Он повернулся к Рите, Жану, Грому, Томсону и Физруку, взгляд его был холоден, но в нём пылала боль: