— Я… устала…
Молнии Джонни стали мягче. Они больше не сдерживали её силой, а словно окутывали.
Он подошёл почти вплотную.
— Тогда отпусти, — тихо сказал Джонни.
Она посмотрела на него. В её глазах больше не было злобы.Только огромная, бесконечная усталость.
Девушка всё ещё стояла перед Джонни, окружённая редкими остатками розового света. Её плечи начали дрожать.
В какой-то момент её ноги подогнулись. Она упала на колени прямо среди разбитых надгробий.
Розовый утюг выпал из её рук и тяжело ударился о землю.
Она закрыла лицо руками… и вдруг разрыдалась. Не тихо. Не сдержанно. Это был плач, который будто копился годами.
Джонни сделал шаг к ней.
Но в этот момент воздух вокруг него изменился. Мир словно потёк. Розовый свет коснулся его лба — и вдруг всё вокруг исчезло.
Перед ним появилась маленькая кухня старого дома. Старая плитка, скрипящий стол, старые занавески.
У окна стояла девочка лет десяти. Худенькая, с тёмными волосами. Она нервно теребила рукава старой кофты.
За её спиной стояла пожилая женщина и гладила одежду тем самым розовым утюгом.
— Мэри, не переживай, — мягко сказала старушка. — Люди бывают жестокими, но ты должна быть сильной.
Девочка тихо кивнула.
— Да, бабушка Элли…
Картина дрогнула.
Школа.
Коридор.
Подростки смеялись.
— Смотрите, опять эта нищенка пришла!
— Эй, Мэри! Где твоя новая одежда? А, точно… у тебя её нет!
Кто-то толкнул её.
Она упала.
Смех разнёсся по коридору.
Мэри медленно поднялась, не говоря ни слова.
Только сжала зубы.
Картина снова изменилась.
Университет.
Мэри сидела одна за партой. Люди вокруг разговаривали, смеялись, строили планы. Но рядом с ней никто не сидел.
Она смотрела в окно.
Её лицо было уже взрослым… но всё таким же одиноким.
Картина снова сменилась.
Небольшая тёмная комната. Мэри сидела за столом и считала деньги. Их было очень мало.
Она закрыла глаза.
Потом тихо прошептала:
— Прости меня, бабушка…
Картина резко изменилась.
Ночная улица.
Неоновые огни.
Мэри стояла у дороги в коротком пальто и юбке.
Машины медленно проезжали мимо.
Она отворачивала взгляд от каждого водителя.
Её руки дрожали. Но она продолжала стоять.
Потому что другого выхода не было.
Дом бабушки Элли.
Тот самый.
Дверь тихо открылась.
Мэри вошла.
Старушка уже спала. Мэри посмотрела на неё.
Её глаза наполнились слезами.
— Я всё исправлю… — прошептала она.
На столе стоял розовый утюг.
Единственная яркая вещь в этой бедной комнате.
Картина резко потемнела.
Следующий вечер.
Дом был пуст. Бабушки Элли не было.
Мэри сидела на кухне.
Вдруг…
Грохот.
Дверь вылетела.
В дом ворвались трое мужчин.
— Долги надо платить, девочка, — усмехнулся один из них.
Мэри отступила.
— Я… я почти собрала…
Один из мужчин ударил её.
Она упала на пол.
— Почти — не считается.
Они начали бить её.
Мэри закрывала лицо руками.
Слёзы текли по её щекам.
Но она терпела.
Пыталась просто пережить это.
Но всё стало хуже.
Они схватили её.
Они…
Комната наполнилась криками.
Мэри плакала.
Просила остановиться.
Просила уйти.
Но они только смеялись.
Джонни стоял в этом воспоминании и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он не мог вмешаться. Не мог остановить это.
Он только видел…
…как ломалась чужая жизнь.
Но в какой-то момент что-то изменилось. Мэри вдруг перестала плакать. Она резко ударила одного из мужчин коленом.
Тот заорал.
Она вскочила и схватила со стола розовый утюг.
— УБИРАЙТЕСЬ!! — закричала она.
Она ударила одного из них.
Металл глухо ударил по лицу.
Второй мужчина отшатнулся.
Но третий… схватил утюг.
И со всей силы ударил Мэри по голове.
Глухой звук.
Мэри рухнула на пол.
Мир замер.
Кровь медленно растекалась по полу.
Утюг выпал из рук мужчины.
Он ударился о плитку… и остался лежать рядом с её телом.
Последнее, что видела Мэри — этот утюг.
Единственную вещь из дома, где её хоть кто-то любил.
Её душа… просто не смогла уйти.