Мир резко вернулся обратно.
Кладбище.
Девушка всё ещё стояла на коленях перед Джонни.
Её лицо было залито слезами.
— Я… — прошептала она. — Я просто… хотела… чтобы меня кто-нибудь услышал…
Она посмотрела на свои руки. Розовый свет вокруг них дрожал.
— Я ненавидела всех… — её голос сорвался. — Потому что никто не помог…
Она подняла глаза на Джонни.
— Даже когда я кричала…
Её плечи снова задрожали.
— Почему… ты… первый… кто меня услышал…?
Вокруг них стояла тишина. Даже ветер перестал шуметь между надгробиями. Джонни медленно подошёл ближе. И тихо опустился на одно колено перед ней.
Он просто обнял её.
Крепко.
Так, будто боялся за нее.
Слёзы сами покатились по его щекам.
— Тебе тоже больно… — с трудом выговорил Джонни, уткнувшись лбом в её плечо. — От того я тебя и понимаю…
Его голос дрожал.
— Я… тоже всё потерял.
Девушка сначала замерла. Её руки зависли в воздухе. Она будто не понимала, что происходит.
За всё это время… за всю её жизнь… никто никогда не обнимал её так.
Не из жалости.
Не из корысти.
Просто… чтобы ей стало легче.
Её губы задрожали.
И через несколько секунд она медленно… очень осторожно… обняла его в ответ. Сначала слабо. Потом крепче.
И вдруг разрыдалась ещё сильнее.
Но это уже были другие слёзы.
Не ярости.
Не ненависти.
А освобождения.
Розовый свет вокруг них начал тихо рассыпаться, словно пепел. Розовый утюг на земле медленно потускнел. Энергия кладбища успокаивалась. Души, которые начали было подниматься из земли, снова тихо уходили обратно в покой.
Над кладбищем стало тихо.
Очень тихо.
Лишь редкие капли дождя падали на старые надгробия.
Жан медленно опустился на землю рядом с Ритой и Томсоном. Золотое свечение вокруг него постепенно исчезало, и он снова стал человеком.
Он тяжело выдохнул.
— Вот это… я понимаю финал драки… — тихо пробормотал Жан, всё ещё переводя дыхание.
Томсон сидел рядом, держа бинт на раненой ноге Риты.
Он смотрел на Джонни и девушку широко раскрытыми глазами.
— Я вообще… — растерянно сказал Томсон. — Я думал сейчас будет финальный суперудар… взрыв… эпик…
Он почесал затылок.
— А он её… обнял.
Рита молча смотрела на брата.
Её глаза были влажными. Она тихо прошептала:
— Это… мой брат.
Физрук стоял чуть дальше среди разбитых могил. Он медленно снял свои солнцезащитные очки.
И впервые за долгое время выглядел по-настоящему поражённым.
— Иногда… — тихо сказал Физрук, скрестив руки на груди. — самая сильная атака… это не удар.
Он снова посмотрел на Джонни.
— А понимание, принятие, и прощение.
Тем временем Джонни всё ещё держал девушку в объятиях. Он держал два пальца вверх за ее спиной. Словно Иисус.
Её плач постепенно стихал. Она тихо шептала:
— Я… так устала…
Её тело начало становиться прозрачным. Розовый свет мягко растворялся в воздухе. Она отстранилась и посмотрела на Джонни.
Её лицо впервые стало спокойным.
— Спасибо… — тихо сказала Мэри.
Её голос больше не был злым.
Он был… человеческим.
Тёплым.
Она осторожно коснулась его щеки.
— Ты… первый… кто меня услышал.
Лёгкий ветер прошёл по кладбищу. И розовый свет вокруг неё начал превращаться в маленькие искры.
Джонни всё ещё стоял перед ней. Его руки медленно опустились, но он не отходил. Он смотрел на Мэри так, будто боялся, что если моргнёт — она снова превратится в ту яростную розовую бурю.
Несколько секунд они просто молчали.
Потом Джонни слабо улыбнулся. Уставшей, но тёплой улыбкой.
— Ты ни в чём не виновата… — тихо сказал он, смотря ей прямо в глаза. — Слышишь?
Он чуть кивнул, будто подтверждая свои слова.
— Мы… все прощаем тебя.
Эти слова будто прошли сквозь неё.
Мэри замерла.
Её губы дрогнули. На глазах появилась слеза, но впервые в этой слезе не было ненависти. Она медленно улыбнулась.
Очень тихо.
Очень по-настоящему.
— Спасибо… — прошептала она.
Её тело начало растворяться в мягком алом свете.
Сначала руки.
Потом плечи.
Потом волосы.
И в следующий момент её силуэт рассыпался сотней красивых алых бабочек. Они вспорхнули в ночной воздух.
Кладбище вдруг стало почти сказочным. Красные крылья медленно кружились в свете луны, пролетая между старых крестов и каменных ангелов.