Ребята пошли домой.
Когда они вошли, Физрук, Гром, Дженна и Томсон уже ждали.
— Итак… что там с Безруковым? — спросил Физрук, заметив напряжённый взгляд Джонни.
Джонни объяснил, что избил его и что теперь он потерял сознание, что Безруков — предатель, и что его действия тесно связаны с Долтором.
Система тихо заговорил:
— Я проанализировал возможные маршруты после последней встречи с Безруковым. С высокой вероятностью он находится в одной из городских больниц. У меня есть его медицинская карта, вы можете её найти прямо сейчас.
Томсон, который до этого ощущал себя немного лишним, решительно сказал:
— Я поеду один туда. Пусть остальные остаются здесь, подстраховывают друг друга. Я хочу помочь.
— Хорошо, — кивнул Джонни. — Делаем так. Будь осторожен.
— Не волнуйтесь, — сказал Томсон с лёгкой улыбкой, — я справлюсь.
Рита слегка нахмурилась, но кивнула:
— Только не рискуй слишком сильно.
— Я знаю, — ответил Томсон, и направился к выходу, чувствуя, что это его шанс доказать, что он часть команды.
Ребята проводили его взглядом.
Команда осталась дома, в напряжённой тишине, обсуждая дальнейшие шаги: как найти Долтора, какие ловушки могут быть расставлены, и что им предстоит пройти.
Пока Джонни, Рита и Физрук обсуждали последующие шаги и Томсон отправился в больницу, Жан наконец оказался наедине с собой. Он сел на диван, открыв старую книгу про Инквизов, которую давно хотел изучить.
Листая страницы, он наткнулся на фотографию старца. Его сердце ёкнуло — лицо было поразительно знакомо. Старец выглядел точно так же, как он сам, только старше на десятки лет. Под фото была подпись:
«Жан Дерньер».
— Что…? — прошептал он, не веря своим глазам. — Это… это что значит?
Жан продолжил читать, переворачивая страницы. Его глаза расширялись с каждой строкой. Словно кто-то медленно открывал дверь в его собственное прошлое, давно забытое и спрятанное глубоко в сознании.
— Я… я… — пробормотал он, пытаясь сосредоточиться. — Это… я?
С каждой страницей воспоминания возвращались всё ярче: он вспомнил, что когда-то был Жаном Дерньером, старцем, который участвовал в войне между Инквизами и демоническими силами. Он покинул свой дом из-за разрушительной войны, пережил потери, боль и предательство.
— Но… я… я… стал ребёнком? — тихо сказал Жан, глядя на себя в отражение книги. — Всё это время я жил, как будто это другая жизнь… но это я…
С каждой прочитанной страницей он ощущал, как его мозг будто сам открывает древние воспоминания: события, люди, места — всё возвращалось, сливаясь с его настоящей личностью.
— Значит… я вырос заново, в этом теле… — сказал он наконец вслух, тяжело выдыхая. — Но всё это… я должен использовать это знание… чтобы помочь Джонни и остальным…
Жан закрыл книгу, крепко сжав её в руках. В его глазах зажёгся новый огонь — понимание себя, своего прошлого и своей роли в этих событиях. Теперь он точно знал, что может многое изменить, если соединит опыт прошлого и силы настоящего.
Жан тихо сел в угол комнаты, закрыв книгу и положив её на колени. Внутри его бурлило чувство шока и открывшегося смысла, но он понимал — сейчас не время делиться этим с остальными. Молча он снял повязки с руки, и долго смотрел на место из которого тогда вылез гремлин.
Томсон подъехал к больнице на старом фургончике. Ночь была тихой, лишь фонари отражались в мокром асфальте. Он вышел, держа в руках сумку с необходимым, и направился к главному входу.
— Стойте! — окликнул его охранник, заметив движение. — Куда идёте?
— Мне нужно попасть внутрь, — спокойно ответил Томсон, — это важно. Служба безопасности? Я могу показать документы.
— Документов нет, — сказал охранник, отставляя ногу назад, — посторонних не пускаем.
Томсон взглянул на здание и тихо пробормотал себе под нос:
— Значит, придётся действовать иначе…
Он отошёл к задней части больницы, где стояла мусорка для медицинских отходов. Быстро перебрался через забор и начал рыться в мусоре, находя старые халаты, бейджи и шапочки медиков.
— Отлично, — сказал он, надевая халат и шапочку, — теперь я почти свой.
С притворной лёгкостью Томсон вошёл через служебный вход. Охранник на входе чуть приподнял бровь, но не придал значения, приняв его за ночного сотрудника.
Внутри больницы пахло дезинфекцией и стерильностью. Томсон осторожно продвигался по коридорам, оглядываясь по сторонам. Он направился к архиву, где хранились документы пациентов.
— Должно быть здесь… — прошептал он, перебирая файлы. — Палата Безрукова… вот она!