Ян мгновенно промчался через отражения зеркального мира, осколки вселенных вокруг него светились холодным светом. Он убрал автомат, сжал катушку в руках, но затем, почти инстинктивно, отпустил её — полностью доверяя себе и своей силе.
Рэйз напротив, словно воплощение абсолютного хаоса, медленно шагал ему навстречу, глаза белели в бесконечном зеркальном пространстве.
— Ты знаешь, что другого выхода нет, — прорычал Рэйз, — я уничтожу всё, чтобы собрать идеальный мир!
Ян посмотрел на него спокойно, несмотря на дрожь в теле:
— Это не точка. Это запятая. Я ещё могу остановить тебя… но только если сам пройду этот путь.
Рэйз рассмеялся, холодный, хищный смех эхом разлетался между осколками зеркал:
— Ты всё ещё думаешь, что сможешь меня остановить? — сказал он, сжимая кулаки. — Каждый шаг, каждое твоё движение — всего лишь иллюзия.
Ян, не сводя глаз с противника, сделал шаг вперёд.
— Может быть, — ответил он тихо, — но иллюзия может стать реальностью, если ты её не остановишь.
И в тот момент они оба одновременно рванули друг на друга. Мир вокруг вздрогнул, зеркала трещали, отражения миллионов миров искажались. Ян бежал с полной скоростью, используя каждое движение, чтобы ловить момент, а Рэйз летел навстречу ему, излучая абсолютную силу хаоса.
Они столкнулись.
Удар.
Зеркальный мир разорвался трещинами, как будто сама реальность не выдержала их силы. Ян почувствовал, как кулак Рэйза врезается в его грудь — кости хрустнули, дыхание выбило полностью… и в ту же секунду — щелчок.
Катушка.
Всё откатилось назад на четыре секунды.
Ян резко сместился в сторону — удар, который должен был убить его, прошёл мимо, разрезая пространство.
— Уже начинаешь понимать? — прошипел Рэйз, появляясь сбоку и пробивая его коленом в живот.
Ян согнулся — кровь пошла изо рта… щелчок.
Назад.
Он уже знал, куда придёт удар.
Увернулся.
Контратаковал.
Удар локтем в корпус. Рэйз даже не пошатнулся.
— Жалко… — тихо сказал он, хватая Яна за лицо и впечатывая его в стеклянный пол, — ты правда думаешь, что это бой?
Трещины пошли по всему пространству.
Осколки миров задрожали.
Ян дернулся, пальцы судорожно нашли катушку — щелчок.
Снова назад.
Теперь он уже не ждал.
Он рванул вперёд первым.
Удар.
Ещё удар. Колено. Выстрел из автомата, который он успел снова выхватить — Пули искрились, сталкиваясь с телом Рэйза, но не причиняли ему вреда.
— Бесполезно! — рявкнул Рэйз и смахнул его, как мусор.
Ян улетел, ломая спиной отражения миров, осколки впивались в кожу, кровь стекала по рукам…
Он едва дышал.
— Почему… — голос Рэйза стал тише. Он медленно подошёл. — Почему ты не со мной, Ян?
Ян попытался встать. Не получилось.
— Мы же… видели одно и то же… — продолжал Рэйз, голос дрожал от чего-то, похожего на ярость и боль одновременно. — Как они умирали… как всё рушилось…
Он схватил Яна за шиворот и поднял в воздух.
— Я пытался это исправить! — закричал он. — Я пытался спасти всех! А ты…
Удар.
Головой об стекло.
Мир треснул ещё сильнее.
Ян с трудом сфокусировал взгляд. Кровь стекала по лицу.
— Ты… не спасаешь… — прохрипел он. — Ты стираешь…
Рэйз замер на секунду.
И в этот момент — щелчок.
Ян снова вернулся на четыре секунды назад.
Снова удар — Ян уже знал траекторию.
Каждое движение Рэйза становилось предсказуемым.
Каждый его удар — прожитым. Каждая атака — пережитой болью, которую Ян больше не принимал.
— Ты предал меня… — тихо сказал Рэйз, но теперь в голосе не было ярости. Только пустота.
Ян резко приблизился и ударил его в лицо.
На этот раз — Рэйз отшатнулся.
На долю секунды.
Но этого было достаточно.
— Нет, — тяжело дыша сказал Ян, — я остался.
Он сжал катушку.
— А ты… просто сбежал.
На секунду всё замерло.
А затем —
Рэйз завопил.
Этот крик не был человеческим — он разорвал пространство, прошёл сквозь каждое отражение, заставляя зеркала вибрировать и трескаться. Его тело начало меняться — становиться крупнее, плотнее, словно сама тьма внутри него выходила наружу.
Вокруг него разлилось чёрное искажение, как жидкая пустота, пожирающая свет. Осколки вселенных начали гнуться, словно были сделаны из мягкого стекла. Отражения миров искажались — небо переворачивалось, горизонты ломались, реальности сгибались под его яростью.