— Рэй!.. РЭЙ, ответь! — кричал Ян, но эхo только повторяло его голос.
Он достиг нижней площадки — узкий каменный выступ.
Тихий, как мёртвый.
И вдруг — шаги.
Не Рэя.
Другие.
Медленные.
Ян замер.
Из тумана вышла фигура роста с человека, но вся состоящая из кристаллических пластин, синего света и древних узоров.
Лицо — как маска.
Глаза — как лампы.
Кожа — как камень.
Крээтянин
Живой.
— Н-невозможно… — прошептал Ян. — Вы… вы вымерли тысячи поколений назад…
Существо наклонило голову.
— Ки’тал эссари… тра’маа люн…
Его голос звучал как вибрация металла.
Ян не понимал слов, но понимал одно — это не видение.
Не сон.
Не голограмма.
Это древность.
Дыхание расы, старшей Вселенной.
Существо протянуло руку.
Коснулось грудной клетки Яна.
И вдруг — мягким движением подтолкнуло его к канату.
Жест:
“Иди. Не время.”
Ян поднялся обратно. Его трясло.
Когда он выбрался наверх, ребята бросились к нему:
— Ян! Что там?!
— Ты видел Рэя?!
— Ты жив?!
Он поднял глаза.
— Я… видел Крээтянца.
Тишина.
Никто не поверил.
Но никто и не усомнился — Ян не мог выдумать такое в таком состоянии.
Морт прошептал:
— Но… они же… мёртвые…
— Не все, — ответил Ян. — Не здесь. На Зале… кто-то ещё остался.
И тут взревели двигатели.
Над ними, опускаясь тяжёлым, мощным гулом, завис корабль мистера Крокодила.
Люк открылся, и знакомый голос рявкнул:
— Ну что, обезьяны, живы?! Поднимайтесь, у нас крупные неприятности на хвосте!
— И с этого момента. Ты забыл обо мне! — Воскликнул Рэй, прервав рассказ, сидя перед Яном и ребятами.
— Ложь. Я все время думал только о тебе. — Вырвалось из-за рта Яна.
Ян продолжил:
Ребята втянулись внутрь корабля Крокодила — Ян, Ковка, Аид, розовый Горилла, который всё ещё жевал какую-то космическую жвачку, а следом втащили оборудование и закрыли люк.
Корабль вздрогнул.
Мистер Крокодил ударил по панели.
— Держитесь крепче!
Снаружи над планетой уже вспыхивали огни — в черноте космоса вырастала золотая Пирамида Анубиса, переливаясь как гигантский хищник.
— Он нас догоняет… — прошептала Ковка.
Морт перекрестился.
Горилла захрустел суставами.
А мистер Крокодил вдруг зарычал:
— ПОКА НЕ ДОГНАЛ!
И включил сверхзвуковой скачок.
Слепящая вспышка — и корабль пронзил пространство.
Они приземлились в лесах Залы — тихих, сияющих фосфоресцентным светом деревьев.
Прошли сутки.
Потом вторые.
Потом третьи.
Анубис, похоже, потерял след.
Команда разбила лагерь и впервые за долгое время смогла хоть немного прийти в себя.
Каждый вечер они включали рацию — и слушали новости галактики.
— «Клеопатра заявила о полном контроле над Советом…»
— «Сквоф Джереми найден мёртвым…»
— «Власть Лифатов на станции под угрозой…»
— «Начато принудительное изъятие артефактов…»
На третьем вечере Ян сидел у костра, глядя в синее пламя Залы.
Ковка подошла и опустилась рядом.
Лагерь стоял на лысой каменной равнине, у края светящегося леса.
Ветер выл над вершинами. Фосфоресцентные листья тихо шуршали, будто нашёптывали тревожные знаки.
Ковка сидела у костра, глядя в огонь пустым взглядом.
— Он не вернётся… — прошептала она, сжимая руки на коленях.
— Не говори так, — попытался успокоить её Ян, но голос дрожал.
— Ян, — она подняла глаза, — мы искали его везде. Наши трекеры ничего не показывают.
— Может, он… в глубинах каньона, — буркнул Горилла, но тут же опустил голову. — Или… чёрт.
— Ты винишь себя за Рэя?— Спросила Ковка смотря на Яна.
— Каждый час, — тихо сказал Ян. — Каждый.
— Он выжил, — сказала она, но глаза её дрожали. — И где-то там… он жив. Я слышу это.
Аид стоял чуть в стороне, глядя в пустоту.
— Тела нет — значит, может быть шанс, — сказал он, но без веры в голосе.
Ян молчал.
Его взгляд был устремлён в пустую ночь, туда, где Рэй сорвался в пропасть.
И вдруг он сказал тихо, почти не слышно:
— Если он умер… это моя вина.
Ковка резко обернулась:
— Ян, НЕТ! Ты сделал всё—
Но договорить она не успела.
На холме рядом с лагерем вспыхнул резкий красный свет.
Треугольные, гладкие, как лезвия.
С золотыми символами на бортах.
— Рептилоиды… — выдохнул Аид. — Клеопатра нашла нас.
Из кораблей вышли высокие, серо-зелёные существа с вытянутыми черепами и длинными посохами, в которых потрескивали разряды энергии. Их глаза светились холодной решимостью.