— Тогда держись крепче.
Один взмах руки.
Трэйза подбрасывает, будто его ударил поезд. Он летит, срывается с края утёса — и падает в пропасть.
Воздух режет кожу.
Гул крови.
Вспышки света.
И вот уже река — ревущая, ледяная, как смерть.
Он ударяется о воду и тонет.
Трэйз открывает глаза — и видит руку, протянутую к нему из света. Лицо — размытое, но знакомое из детских икон.
— Встань… — шёпот. Или мысль?
Он тянется — и в этот миг течение утаскивает его дальше. Свет исчезает.
Следующее, что он слышит — треск огня.
Запах сладкого, тягучего дыма.
Голоса.
Трэйз открывает глаза и видит над собой лица индейцев племени, которое он считал вымершим. Их кожа расписана знаками в виде тех же «95», только будто древнее.
Один старейшина протягивает ему резную трубку.
— Ты видел Его, Ларсон. Теперь должен увидеть то, что скрыто.
Трэйз пытается подняться:
— Что вы… кто вы?..
— Мы хранители света, — старик подаёт трубку ближе. — Вдохни. Иначе умрёшь, не поняв предназначения.
Трэйз медленно вдыхает густой дым бамбука.
Сознание расползается — как треснувшее стекло.
Как будто всё тело становится прозрачным.
И вдруг — вспышка.
Глаза Трэйза за пару секунд стали шире. Он будто познал все.
Трэйз дрожит, слёзы текут сами.
— Что… что мне делать?..
— Иди, сын света, — говорит старейшина. — Теперь ты знаешь дорогу. Теперь он слышит тебя.
И Трэйз встаёт.
Райан Фокстрейл сидел в машине у подножия гор, сжимая в ладони жетон Аида.
Его глаза — два разных отражения:
Один — холодный, аналитический, агентский.
Другой — острый, нервный, будто внутри него живёт ещё кто-то.
— Он предатель, — сказал один голос внутри.
— Он же твой друг, — отозвался второй.
Райан сильно ударил кулаком по рулю.
— Заткнитесь! Оба!
Он включил фары и направил машину в сторону лесной дороги, ведущей туда, где исчез Аид.
На заднем сиденье тихо лежал кейс с печатью «СИНИЕ ИГЛЫ».
Ночь.
Ливень.
Гроза.
Дом семьи Дэзмонд погружён в темноту.
Мать Кованны сидит у окна, глядя в пустоту, её плечи дрожат.
Кованна спит.
Вдруг — тихий щелчок в ее спальню.
Дверь спальни медленно открывается.
На пороге стоит ТРЭЙЗ.
Мокрый, бледный, в порванной одежде, со стеклянными глазами человека, который видел смерть.
— Кованна… — шепчет он.
Она вскакивает:
— Трэйз?! Ты что — взломал мою дверь?!
— Послушай… ты должна знать… у нас всех… один знак… мы связаны… Иисус… проклятие… Аид… — он спотыкается, падает прямо на колени. — Он… он должен… меня… услышать.
У него трясутся руки. Он почти не дышит.
Глядя на него, Кованна вдруг теряет весь страх.
Такой дрожью не притворяются.
Она подходит, осторожно:
— Трэйз… ты весь ледяной…
Он шепчет бессвязно:
— Я видел свет… Он сказал… что я… звено… я должен… но я падаю… я падаю…
Кованна кладёт руку ему на плечо:
— Ляжь. Просто ляжь.
— Я не могу… я не должен…
— Лежи, Трэйз.
Она мягко тянет его в сторону кровати.
Он сопротивляется всего одну секунду — затем сдаётся, падая рядом с ней.
Он дрожит. Он бледен. Он смотрит в потолок, будто боится моргнуть.
— Там был Он… — бормочет он.
— Кто?
— Тот, кого не должен видеть смертный… Он тянул руку…
Кованна ложится рядом, прижимая его голову к своей груди, чтобы он слышал её сердце.
— Всё хорошо… Тихо. Дыши. Я рядом.
Трэйз впервые за всю историю перестаёт говорить.
Он только шепчет одними губами:
— Не дай мне уйти…
Кованна закрывает глаза и тихо гладит его по волосам.
— Я никуда тебя не отпущу.
И ночь становится хоть немного теплее.
Рассвет.
Дверь распахнулась так резко, что Кованна подскочила от хруста петель.
— КО-ВАН-НА! — раздался громкий голос Яна.
Он врывается внутрь — и застывает.
На его сестринской кровати лежит… какой-то мужик.
Трэйз, поджав колени, свернувшись комком, сонный и лохматый как приютный кот, моргнул на свет.
Ян наклоняет голову, медленно, как робот, и выдыхает:
— А-а-а. Понятно.
Кованна вскидывается:
— Ян, это не то, что ты—
— Да мне вообще плевать, — перебивает он, махнув рукой. — Ты уже взрослая. Развлекайся с кем хочешь, только… — он щурится, — …этого я где-то видел? Он из твоей группы?
— Нет! — шипит она, краснея до ушей. — Он… просто… устал…