Разрушенные США, где оставался последний шанс — старый туристический шаттл.
Плот ткнулся в берег с сухим треском, будто сама Земля удивилась тому, что кто-то ещё пытается к ней вернуться.
Перед Рэем простиралась бывшая восточная часть США — пустыни асфальта, скелеты небоскрёбов, улицы, заросшие корнями мутировавших растений. Всё было мёртвым, кроме редчайших силуэтов заражённых, которые двигались далеко впереди, как тени забытых людей.
— Ну и… красиво, — выдохнул Скирсик, невольно уважая руины.
— Ты из-за травмы головы такое называешь красивым? — спросила Ковка.
Скирсик пожал плечами:
— Я просто рад видеть землю. Даже если эта земля нас сожрать хочет.
Рэй оглядел всех 60 оставшихся.
— С этого момента держитесь рядом. Ян — со мной. Тима, Ковка — вы двое прикрываете тыл.
— Принято, — ответил Тима.
— Поняла, — кивнула Ковка, проверяя импровизированный обрез.
Их путь в порт занял шесть часов. За это время, ребята прошли много интересного.
Обошли трещину, из которой росли гигантские металлические лианы — результат мутаций.
Прятались от большого количества стай зараженных.
Нашли заброшенный магазин, где Ковка отобрала фонарик, а Скирсик — старый магнитофон «на память».
Ян тихо заметил:
— Мутационные поля усиливаются. Земля не просто заражена… она меняется.
— Хорошо, что мы не останемся здесь надолго, — сказал Рэй, хотя в голосе не было уверенности.
Впереди наконец показалось то, ради чего стоил весь этот путь.
Высоченные башни с антеннами, разрушенные ангары, километры посадочных полос.
Большинство кораблей — мёртвые, с пробитыми корпусами.
Но один шаттл…
Белый, округлый, с туристической эмблемой “Galaxy Fun Lines” — стоял на платформе, словно ждал чуда.
— Рабочий? — прошептал Тима.
— Определим, — сказал Рэй. — Ян, идём.
Внутри порта было неожиданно тихо.
Тогда Рэй поднял руку: сигнальный жест остановиться.
— Слышите? — прошептал он.
И действительно — из глубины ангара доносилось шевеление, будто кто-то тащил по полу тяжёлую цепь.
Люди придвинулись ближе друг к другу.
Скирсик шепнул:
— Может, это… не заражённый?
Но это оказалось нечто другое.
Из-за контейнера вышел мужчина в белом лабораторном халате… потрёпанном, грязном, но всё ещё халате. Рядом — старик с суровым лицом и металлическим посохом. А сзади…
Гигантское розовое существо.
Огромная горилла — почти в два раза выше человека, с блестящей розовой шерстью и умными глазами. На шее висела металлическая табличка:
“RG-124. Последний представитель рода.”
Он поднял руку в знак приветствия.
— Не стрелять! — громко сказал учёный. — Мы такие же выжившие, как и вы!
Рэй поднял ладонь, прося своих не стрелять.
— Кто вы? — спросил он.
Мужчина подошёл ближе.
— Доктор Редант. Бывший главный вирусолог Пояса Орбитальных Станций.
Старик представился глуховатым голосом:
— Краут. Хирург. Без руки — но всё ещё хирург. А это, — он ткнул посохом в гориллу, — наш друг. Последний из Розовых Горилл. Очень умный, очень сильный и очень, чертовски, болтливый.
Горилла с ухмылкой хлопнула себя в грудь и произнесла низким, вибрирующим голосом:
— Я — Р-Г-Сто-Двадцать-Четвёртый. Но друзья зовут… Роро.
Скирсик выпучил глаза:
— Ты ГОВОРИШЬ?!
— Говорю лучше тебя, маленький человек, — ответил Роро.
Ковка хмыкнула:
— Он прав.
Тима засмеялся:
— Рэй, похоже, мы нашли подходящую команду.
— Шаттл рабочий? — Поинтересовался Рэй.
Доктор Редант нервно поправил очки.
— Мы его месяц ремонтировали. Он может полететь. Но без пилота…
Он развёл руками.
Тима шагнул вперёд:
— Пилот есть.