Кованна смотрела на него, глаза смягчились.
Трэйз впервые за всё время выглядел по-настоящему уязвимым.
— Теперь, — он перевёл взгляд на дорогу, — когда кто-то рядом со мной снова оказывается частью всего этого… Я не могу позволить, чтобы это повторилось.
Он чуть повернул голову к ней:
— Особенно с тобой.
Кованна едва заметно вздрогнула, смутилась, но ничего не сказала.
Когда они подъехали к дому, Ян уже спал вповалку на заднем сидении. Трэйз помог Кованне вытянуть его из машины и дотащить до калитки. Ян что-то пробурчал и куда-то поплёлся, но никто даже не обратил внимания — лишь бы живой.
Трэйз проводил Кованну до самой двери.
Они оба остановились.
На секунду — тишина, только холодный воздух и далёкие звуки машин.
Кованна неуверенно протянула руку, почти коснулась его пальцев… но резко остановилась и убрала руку, смущённо отвев взгляд.
Трэйз тоже ничего не сказал — стоял молча, будто понимая, что любое слово сейчас только разрушит этот странный, тихий момент между ними.
— Спасибо, — прошептала она.
— Спокойной ночи, — ответил он и повернулся уходить.
Трэйз привозит Рэйза Рэйзова к особняку поздней ночью. Йор встречает их у дверей — напряжённая, в халате, но всё равно величественная.
— Рэйз… ты опять пил? — тон спокойный, но холодный как лёд.
— Йор, милая… я просто… выиграл… или проиграл… не помню… — бормочет Рэйз, держась за бочину.
— Всё. Хватит. Спать, — она подхватывает его под руку и утаскивает внутрь, не обращая внимания на его жалкие попытки объяснить.
Трэйз стоит на пороге.
Зейн здоровается кивком.
Люмин мельком смотрит на него оценивающе.
Дрейк бросает быстрый взгляд с интересом.
Эллисия задерживает взгляд слишком долго.
Грок машет лапой, будто ребёнок.
И вот — на коже каждого из них он снова видит те самые отметины. 95 — разной формы, разного оттенка, но одинаковые по сути.
Трэйз хмурится.
Он вдруг понимает: это не совпадение.
Это система.
Он отходит от дома, даже не прощаясь — просто растворяясь в темноте и мыслях. Ночная улица тянется перед ним, а в груди неприятно давит.
Все они… часть чего-то.
И это связано со мной.
Трэйз возвращается к архивам, к старому зданию из камня. Подходит к боковой двери, отмыкает замок тонкой пластиной и снова спускается вниз в подвальное помещение — к пыльным документам, записям, чертежам.
Здесь он уже ходит как по дому.
Стопки папок, обрывки старых дел, схемы родословных — всё перемешано.
Трэйз зажигает лампу и продолжает искать ключ к связям «95-х».
Пьяный, покачиваясь, он бродит вокруг казино, пытаясь вспомнить, где именно его «кинули». Бормочет что-то про то, что “он им ещё покажет”.
Но вдруг — руки, крепкие, хваткие, тянут его в тень.
На голову надевают мешок.
По шее — удар чем-то холодным.
Голос:
— Один лишний орган — минус одна проблема.
Ян пытается крикнуть — воздух вылетает из груди.
Мешок снимают — перед ним группа людей в красных балахонах, лица закрыты.
У главы — чумная золотая маска.
Красные линзы бликуют, отражая его ужас.
— Секай Дадиз, — шепчет кто-то сбоку, будто представляя короля смерти. И у Секая на ладони — та самая метка. 95.Кожа вокруг почерневшая — болезнь идёт быстро.
— Он подойдёт. Молодые органы — ценность, — мягким, почти учтивым голосом произносит Секай.
Один из людей поднимает нож…
Потом темнота.
Потом боль.
Потом — ничего.
Ян открывает глаза. Он лежит в мокром переулке, на коленях, весь в крови.
Перед ним — человек в белом сиянии.
Не лицо — свет.
Не фигура — присутствие.
— Встань, Ян. Ты ещё нужен. Денница идёт. Ты должен бежать.
Ян моргает — фигура исчезла.
Но боль осталась — в боку зияет пустота, где должна быть почка; в груди тяжесть — одно лёгкое.
Он дышит трудно, но жив.
— ЧТО ЭТО БЫЛО… КТО… ПОЧЕМУ Я… — хрипит он, еле поднимаясь.
Ян после того как очнулся, кое-как поднялся на ноги.
Голова звенит, дыхание тяжёлое, в груди — пустота там, где теперь нет лёгкого. Он посмотрел вокруг и понял: вся банда Red Head лежит без движения, кто в красных балахонах — кто просто валяется на земле. Как будто кто-то одним ударом их всех вырубил.
— Что за… — только и выдохнул Ян, хватаясь за стену.
Он увидел на земле золотую маску чумного доктора. Та самая, что была на Секае. Трогать он её не стал — просто побежал, как мог.