Аид поднялся из-под осыпавшихся панелей. Он едва держался на ногах, глаза пустые, перекошенные, будто его тело — лишь сосуд.
У него в руке — артефакт Барада, всё ещё пульсирующий красным.
Аид качнулся вперёд, и голос его стал иным — чужим, глубоким, нечеловеческим:
— Смертные… вы мешаете неизбежному. Откроется путь, когда три ключа будут собраны. Миры падут. Вечность восстанет.
Кованна вцепилась в руку Трэйза.
Ян отполз назад, дрожа.
Трэйз шагнул вперёд, закрывая собой обоих:
— Денница. Отстань от него. Возьми меня, если надо.
Глаза Аида вспыхнули алым.
— Ты… последний из кровавой линии Ларсонов… тебе не скрыться.
В этот момент двери позади взорвались, и в помещение хлынули люди в красных балахонах — Red Head.
Они окружили пространство, подняв оружия, и пришли именно за Яном. Красные балахоны мелькали между искорёженных металлических столбов, пока Секай Дадиз хрипло отдавал приказы, держась за бок. Он был ранен, но ещё на ногах.
— Где Ян? Живым забрать! — прохрипел он, сверкая золотой маской чумного доктора.
Но путь к Яну перегораживали Кованна и Трэйз. Трэйз встал впереди неё, выставив руку.
— Назад, это гражданские! — рявкнул один из бойцов Red Head.
Кованна дрожала, но не отходила.
Ян был в шаге позади них, держась за ребра. Лаборатория гудела, рушилась, искры сыпались с потолка.
И тут Аид дернулся. Будто его позвоночник сломало изнутри. Он медленно выпрямился, глаза стали пустыми, будто их заполнил туман из темной энергии.
— Смиритесь… всё идёт так, как сказала он! — голос был уже не Аида. Это была Денница, говорящая через него.
На его спине разорвалась кожа — и из трещин, как из каменных вен, вырвались мраморные чёрные крылья, острые, как лезвия.
Мафия на секунду замерла.
— Что за… демон… — выдохнул один из них.
Аид взмыл вверх, взревев воздухом, и в ту же секунду тёмные перья прорезали пространство, швыряя мафов в стены. Взрывы крови ударили по полу. Он пролетел над ними, одним движением высекая острые дуги, и бойцы падали как мухи.
Секай Дадиз успел лишь закрыться рукой, когда ударная волна отбросила его к стене. Его золотая маска треснула. Но он остался жив — единственный.
Аид, удерживая в руках артефакт Барада, повернулся к ребятам — на секунду его лицо стало настоящим, словно он прорвался сквозь чьё-то управление.
— Бегите. Он идёт. — прошептал он своим голосом.
И в тот же миг расправил крылья и вылетел через разрушенный потолок, забрав артефакт.
Тишина ударила по залу. Мёртвые мафиози лежали повсюду. Только Секай тихо стонал, пытаясь встать.
— Ян!! — Кованна схватила брата, обнимая его. — Ты жив?!
— Ну… относительно, — хрипло ухмыльнулся Ян. — Кажется, меня избили, убили, воскресили и снова избили.
Трэйз не стал тратить ни секунды — он подхватил обоих:
— На выход! Лаборатория рушится.
Они выбежали наружу как раз в тот момент, когда земля под зданием начала проседать. Рэйз уже сидел в машине, бледный как мел.
— Я! Я отъехал! Оно… оно начало уходить под землю! — крикнул он, распахнув дверь. — Садитесь быстрей!!!
Трэйз запихнул Яна на заднее сиденье, Кованну следом, сам хлопнул дверью:
— Гони, Рэйз!!
Машина рванула по лесной дороге. За ними лаборатория проглотилась воронкой, будто её никогда не существовало.
Трэйз молчал, смотря вперёд стальными глазами.
— Аид отдаст Деннице все артефакты… — выдохнул он. — И тогда… конец миру.
Рэйз лишь ещё сильнее вжал педаль в пол.
Рэйз довёз ребят к дому, не задавая больше вопросов. Был рассвет — блеклый, болезненный, словно мир сам начинал бояться приближающейся тьмы.
Он высадил их и уехал к своему особняку, всё ещё дрожа от пережитого.
Трэйз сидел на старом диване, уткнувшись в ладони, пытаясь собрать мысли. В голове — кавардак: Аид, Денница, артефакты, рушащаяся лаборатория, двадцать раз едва погибший Ян, и… рука Кованны, мягкая, теплая, дрожащая в его.
Он даже не заметил, как взял её. Просто естественно — будто так и должно быть.
Кованна медленно подняла взгляд, её лицо было бледным от шока, но в глазах — тревога не только о брате.
— Трэйз… — она тихо произнесла. — Скажи честно… всё это… это реальность? Или я схожу с ума?
Трэйз молчал. Он всё ещё держал её руку и только сильнее сжал, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет так же, как исчезали все, кого он пытался защитить.
— Это реальность, — наконец ответил он, голос стал хриплым, усталым. — Самая ужасная её часть.