Кованна закрыла лицо ладонями.
Трэйз бессильно уткнулся лбом в подушку.
Ян фыркнул.
— Ну вы продолжайте, я просто проверял… красивый я или нет…
И ушёл обратно, волоча одеяло.
Трэйз и Кованна лежали молча секунд десять.
Потом Кованна тихо сказала:
— Я убью его.
Кованна, красная как мак, всё ещё лежала рядом с Трэйзом, прижата к его груди. Ян ушёл так же внезапно, как и появился, оставив после себя только дверной скрип и смех.
Кованна медленно повернулась обратно, её глаза снова нашли глаза Трэйза.
Она всё ещё чувствовала тепло его рук на своей талии, и сердце стучало громче, чем хотелось бы.
— Эм… — она сглотнула, — прости, что… ну… что он так ворвался…
Трэйз тихо смотрел на неё. Видно — он сам не знает, что сказать. Тишина потянулась, и Кованна вдруг отвела взгляд вниз… прямо на его губы.
Он заметил.
— Эй, — пробормотал он едва слышно. — Ты… хочешь меня поцеловать?
Кованна мгновенно ёрзнула, уткнулась лицом в подушку так, что стало видно только одно ухо.
— …угу, — еле слышно кивнула она.
Трэйз чуть улыбнулся, но не дразняще — а мягко. Он осторожно подтянул её за талию ближе, настолько, что их лбы почти соприкоснулись.
И Кованна, собравшись, резко — будто боясь передумать — чмокнула его в губы. Быстро. Неловко. Но так искренне, что у него даже дыхание на секунду сбилось.
Она тут же отпрянула, снова спрятав лицо:
— Прости!.. Я… я не знаю… это… впервые…
Трэйз тихо рассмеялся носом, обнял её крепче и положил подбородок ей на макушку:
— Мне понравилось.
Она замерла. А потом медленно расслабилась в его руках.
Так они и уснули — переплетённые, тёплые, спокойные.
Утро.
Дом Рэйзовых просыпался постепенно: кто-то зевал, кто-то брёл на кухню за кофе, кто-то ругался на Грока, который уже обнюхивал чужие тарелки.
А на диване Трэйз открыл глаза от того, что Кованна всё ещё лежала у него под рукой.
И оба одновременно поняли: это уже ничего не изменит.
Они теперь — не просто союзники.
— Аа! Как мило. — Прервав рассказ, воскликнула Альбина.
— Фу, романтичные сопли. — Пробормотал Мино.
Альбина ударила Мино по плечу кулаком.
— Чтобы кто понимал. — Добавила, нахмурившись Альбина.
Рэйз продолжил рассказ пристально смотря на истекающего кровью Яна.
Ян с каменным лицом вытаскивает флэшку из кармана и шлёпает её на стол перед Трэйзом.
— Я это… нашёл. —
Он говорит так, будто это пакет чипсов, а не сведения мирового масштаба.
Трэйз вставляет флэшку, и на экране появляются папки, схемы, формулы, записи отца — Андреа Ларсона.
Кованна тихо садится рядом, заглядывает через плечо.
Трэйз читает долго, быстро, будто боится пропустить хоть слово.
Лицо бледнеет.
— Значит… — выдыхает он. — Отец искал лекарство. От самой болезни… нашей.
Кованна напрягается. Ян замирает.
— И он нашёл его. Спрятал. На «конце вселенной».
— Чего? — Ян пересохшим голосом. — Это… где? Возле Макдака?
— Нет. — Трэйз прокручивает дальше. — Чтобы попасть туда, нужно устройство. Портативный транс-разломный двигатель. Он… прячется во второй лаборатории. В центре города. Выглядит как огромный двигатель, но складывается в чемодан.
Кованна:
— Так… вы сегодня туда?
— Да. Вдвоём. — отвечает Трэйз, закрывая папку. — Сегодня ночью. Чем меньше людей — тем лучше.
Ян кивает, будто собирается в магазин за хлебом:
— Ну ок.
Кованна хочет возразить, но Трэйз кладёт ей руку на плечо:
— Это опасно. Очень. Мы вернёмся.
Она всё равно переживает — видно.
Тем временем Райан добирается до тех самых гор, куда его тянуло родимое пятно «95».
По пути он находит старую тропу, следы костров… и в конце — шатёр.
Индейцы сидят кругом, дым костра стелется по земле.
— Я ищу одного человека, — устало говорит Райан. — Его зовут Аид.
Старейшина смотрит молча.
Его помощник протягивает Райану длинную трубку:
— Сначала… ищи себя.
Райан:
— Эээ… не, спасибо, я на задании—
Но индейцы уже обступили.
Трубка у рта.
Он делает один вдох…
Мир взрывается цветами.
Ему кажется, что горы разговаривают.
Что ветер рисует символ «95» прямо в воздухе.
Что Аид стоит в облаках и машет ему рукой.
— Братан… — бормочет Райан, рухнув на землю. — Мне… походу… перезагрузку сделали…
Индейцы хохочут, прикуривая от костра.
Райан лежит распластанный, глаза стеклянные, но счастливые.