— Я — всё. И новый мир — будет моим.
Чупеп ударил Трэйза в стеклянный пол, разломав его в трещины, словно лёд под камнем.
Трэйз не мог подняться. Меч заискрился и начал гаснуть.
А Чупеп стоял над ним — огромный, темный, сияющий, непобедимый.
Тогда — в ту секунду, когда казалось, что Трэйз падает, едва держась на ногах, — пространство вокруг него задрожало.
Стеклянные нити треснули, издавая звон, похожий на соборные колокола, и вдруг… воздух раскололся на миллионы отражений.
Из каждого отражения, из каждой альтернативной реальности, из каждого мира, где шёл иной путь, к нему начали тянуться мечи.
Огненные, ледяные, плазменные, кристальные, мрачные тёмные клинки и сияющие божественные — сотни, тысячи, десятки тысяч. Они материализовались перед Трэйзом, создавая огромный вихрь из стали и энергии.
Чупеп впервые отступил на шаг.
– Ч-что за…? – прорычал он, щуря свои чёрные, бездонные глаза.
Трэйз поднял голову.
Не его голос, не человеческий — весь космос говорил через него:
– Сила духа… слышат все миры.
– Когда один падает — тысячи поднимают его меч.
– Ты не один, Трэйз Ларсон.
– Бей.
Вихрь мечей взорвался светом.
Все клинки, из всех вариантов реальности, врезались друг в друга, складываясь, плавясь, объединяясь в единое целое.
Перед Трэйзом завис гигантский меч — клинок мультивселенной — переливающийся всеми цветами спектра, словно каждая вселенная оставила на нём по кусочку своей души.
Доспех сам лёг на его тело, собираясь вокруг него, как будто миллионы рук помогли ему встать.
Светлый, белоснежный, с радужными всполохами, будто сотканный из света веры, надежды и ярости.
Трэйз поднял голову, и даже Чупеп, чудовище, созданное из тьмы и боли, отступил ещё на шаг.
– Н-нет… Это невозможно… – прорычал он, разрывая когтями пространство вокруг.
Трэйз медленно поднял меч, и голос его прозвучал спокойно, почти тихо, но каждый атом стеклянного мира дрогнул:
– Это не сила. Это выбор. И ты свой сделал.
Чупеп взревел и бросился вперёд, разрывая пространство когтями.
Схлестнулись они так, что стеклянная вселенная треснула от удара.
Радужный всполох меча рассёк тьму.
Чупеп бил так, что пространство рушилось, нити реальности трещали, превращаясь в пыль.
Но Трэйз — в новом белом доспехе, с мечом всех миров — стоял.
Каждый раз, когда он заносил клинок, позади него на мгновение вспыхивали силуэты сотен других Трэйзов — из других жизней, других выборов, других путей.
Все они били вместе с ним.
Это была уже не битва двух существ.
Это была битва всех возможных Трэйзов против тьмы одного Чупепа.
И впервые… впервые Чупеп закричал от страха.
Трэйз стоял, весь в свете, но уже захлёбываясь собственным дыханием. Радужный костюм, что только что сиял как божественная броня, теперь был треснут — по груди прорезалась трещина, откуда сыпались искры, а по плечу стекала алая кровь. Он едва удерживал меч — огромный сплав бесконечных клинков из других реальностей, его ладонь дрожала.
Чупеп рыкнул — будто грохот из центра черной дыры.
— Ты думал, что свет искупит твои слабости?
Он одним рывком переместился к Трэйзу и заломал его руку. Что-то хрустнуло — нехорошо, громко. Трэйза отбросило о стеклянную стену вселенной так сильно, что та пошла трещинами, будто настоящий хрусталь.
Кованна закричала его имя, но её звук растворился в космосе.
Трэйз пытался подняться — но Чупеп уже был над ним, огромный, трёхметровый, с черно-красными глазами.
Чупеп схватил его за горло и поднял, как куклу.
— Ты ничем не лучше моего создателя. Слабый. Недостойный.
Трэйз, кашляя, прохрипел:
— Может… да… но меня… держит… не сила…
Он резко ударил Чупепа коленом в шею, вырываясь из хватки, перекатился по стеклянному полу. Чупеп отшатнулся на мгновение — и Трэйз взмыл вверх, оставляя за собой пылающий след. Он вонзил меч в плечо Чупепа — поток энергии пробил гиганта, освещая всю мультивселенную.
Но Чупеп проревел, перехватил клинок голыми руками — металл зашипел — и одним ударом кулака сломал Трэйзу маску, разнеся половину шлема в крошево.
Трэйз ударился о платформу, кровь стекала по губам.
Мгновение — тишина.
Потом он поднялся. Медленно. Упрямо.
Спрятал боль.
В глазах — злость. Живая. Человеческая.
— Ты не сломаешь меня, — сказал он, сжимая меч двумя руками. — Не после всего.
Он рванул вперёд. Скорость — как вспышка сверхновой.