Трэйз поехал туда ночью.
Когда он вошёл — весь воздух был холодным, будто дом давно умер.
На полу валялись бумаги, фотографии, сломанные приборы.
И в центре комнаты — старый табурет.
Верёвка.
И под ней — следы на пыли.
Трэйз медленно поднял глаза…
И увидел, что отца больше нет.
Он догадался сразу.
Не было тела — значит, в этом варианте мира, его собрали, увезли, похоронили.
Но место смерти… осталось.
Тишина стала абсолютной.
— Ты… правда… ушёл… — прошептал он, и голос сорвался.
За последние недели он видел смерть сотни раз.
Но только сейчас впервые почувствовал её понастоящему.
Он опустился на пол.
Схватился за голову.
И закричал.
Громко, понастоящему, до хрипоты.
— ЗАЧЕМ?! Папа… зачем?.. Ты мог… ты мог остаться!.. Я… я всё сделал! Я всех спас! Почему… ты… — дрожащий голос исчез в пустоте.
Слёзы текли бесконечно.
Он бил кулаками по полу.
Срывал голос.
Шептал одно и то же, как мантру:
— Я спас их… Я спас всех… Зачем ты меня оставил?.. Зачем?..
Но ответа не было.
Сквозь открытое окно тянуло ветром.
Дом был совершенно пуст.
Так же пуст, как и сам Трэйз.
За окном пошел снег.
Он сидел на полу ещё долго, пока слёзы окончательно не высохли.
После чего, взобрался на этот стул, и сам повесив веревку себе на шею, выбил стул из ног.
Тьма.
Трэйз ушел в тишине, как и хотел. Тихо мирно. Поймав гармонию. Став ближе к отцу.
— Неужели… он… — С страхом в глазах боялась сказать Альбина.
— Да, слишком слабый. — Ответил с ухмылкой Рэйз.
— Заткнись… ты уже не понимаешь людей! — Крикнул Ян, разбрасывая кровь из-за рта.
Рэйз усмехнулся.
— А ты давно понял человечество?
Ян промолчал. И резко возразил.
— Тогда дальше… — Ян покашлял кровью. — Расскажу я!
История После.
— Начилось все для меня странно… — Сказал Ян.
Тёмный переулок, сырость, фонари мигают.
По узкой, забытой улице идёт Ананасик — постаревший, хромающий, с коротким дыханием. Он возмущённо бурчит себе под нос:
— Едрёна балалайка… опять эти долги… опять эти беготни… да сколько можно…
Он сворачивает за угол, но вдруг чувствует — кто-то стоит впереди.
Фигура в тени. Тихая, неподвижная. Будто ждала.
Ананасик напрягся:
— Хэй… эй, мужик… ты кто?.. Денег не дам.
— Ананасик! Это я Ян… — Выйдя из темноты сказал мужчина.
Ананасик медленно отступил назад.
— Ян? Ты… черт… ты похож на нашего Яна… кто ты?
— Ты что… Мы ведь знали друг друга. — Заявил Ян.
— Я ведь тот Ян!
— Ты несёшь бред. Того Яна я знаю. Он живёт в доме Рэйзовых. Любит выпить. А ты… чёрт, ты даже не пахнешь как он.
Мужчина подошёл ближе — шатаясь, босиком по осколкам.
— Я исчез в тот момент, когда… — он дёрнул головой, вспоминая, — когда розовые гориллы забрали моих. Я вышел из туалета на корабле — да, прямо из туалета, не смей ржать — а там никого. Тишина. Только космос вокруг.
Он сглотнул.
— Потом… туманность. Она будто… глючила. Как экран, который рвётся на пиксели. И меня выкинуло. Прямо сюда. В этот переулок. Голым. Без прошлого. Без будущего.
Ананасик прошептал:
— Ты… перескочил вселенную приятель?
— Понятия не имею, — Ян пожал плечами. — Знаю только одно: я не должен быть один. Такие как я… возвращаются туда, где должен быть их след.
Он подошёл ближе — теперь Ананасик видел его глаза. Там были тысячи ночей одиночества.
— Я искал своих. Кричал. Дрался за еду. Спал под дождем.
Но однажды меня… потянуло.
Словно что-то знакомое снова появилось в этом городе.
Ананасик сглотнул.
— Потянуло?.. Ко мне?
— Ко всем, у кого было 95. — Ян поднял руку, на которой тоже было родимое пятно.
— Я думал, другого Яна нет. Думал, я — ошибка. И начал оставлять следы на стенах.
Он вытащил из мешка баллончик с краской.
— Вот этим.
Везде писал «95». Каждый день. Чтобы те, кто похожи на меня… нашли меня.
Ананасик отступил ещё на шаг.
— Но я тебя не знаю. И те, кого ты ищешь… тоже.
Глаза Яна дрогнули, как будто его ударили.
— Неужели я… и в правду в другом мире… — Задумавшись сказал Ян.
— Я всё равно найду их, — произнёс он тихо.
— Даже если я чужой для этого мира. Даже если я тут… лишний.
Он прошёл мимо Ананасика, качаясь, и исчез в глубине переулка.
Ананасик так и стоял, не двигаясь, пока туман не проглотил его силуэт.
— …Чёрт! — прошептал он.