«Что же я вижу… Родные прерии… Золотистая пшеница… Бегающие лошади по огороженной территории… Мы с Сайманом бежим быстрее домой, откуда веет запахом свежеиспеченного хлеба… Мама в своем шоколадном платье с белыми горошками… Она испачкала по локоть руки в муке. Изредка хватая кружку с водой, она утоляет жажду. Увидев нас, говорит, чтобы Сайман, как старший брат, налил нам обоим из кувшина молока. Корочки хлеба такие мягкие и горячие, что с холодным молоком идеально дополняют наш обед».
В этот момент Елена берет печальные ноты, и в картине юного Фитцджеральда появляется призрак отца. Он совсем недавно умер, и пока еще свежее в памяти лицо, одежда, настроение отчетливо передаются в сознании ребенка.
«- Мама, - обращается Алекс. – Садись, пообедай с нами.
- Хорошо, мой мальчик. Только закончу с запеканкой.
- Ну, маааам, - протягивают почти хором дети.
- Дорогая, - обращается прозрачный призрак отца.
- Ну, хорошо, - улыбаясь, сдается мама».
Как только Елена закончила свое пение, карандаши начали быстро бегать по белым листам.
- Нееееееееееееет! – с этим истеричным криком Алекс проснулся у себя в квартире. На улице гудел город большого яблока. Бродвей не засыпал никогда. В квартире, как всегда одиноко.
«Господи, когда же меня оставят эти сны, и я буду спать нормально», - не вставая с кровати, взмолился Алекс.
Коронер
Нью-Йоркский департамент полиции был похож на муравейник. Одни заполняли рапорты, другие приводили задержанных, третьи что-то искали в базе данных, кто-то сдавал дежурство, кто-то наоборот принимал. Телефон не смолкал ни на секунду.
«Вот что значит работать в одном из самых густонаселенных городов в мире», - подумал вошедший Фитцджеральд.
Десятки людей выжимали из себя все соки, чтобы соблюсти и необходимую бюрократию, и хоть как-то на самую йоту постараться сделать этот сумасшедший город добрее.
Дойдя до своего рабочего места, Алекс никого не застал. Стол Митча был как всегда завален делами, стаканчиками из недопитого кофе, крафт-бумагой из местной забегаловки.
Взяв семейное фото, он увидел двух коренастых парней, похожих друг на друга, но с заметными отличиями. Между этими здоровяками стояли пожилые мужчина и женщина. Митч был точной копией своего отца, а вот у старшего брата Уилла прослеживались в лице материнские черты. Митч часто рассказывал о брате. Тот работал в пожарной бригаде и, в принципе, как его младший брат, тоже был на передовых.
Хотя оба брата по габаритам были больше отца, но Митч всегда отвечал:
- Мы его переросли на пол головы и даже можем вдвоем потягаться силами со своим стариком, но по одиночке у нас нет шансов. Он нас завалит. В то время мужчины были из другого теста. Меньше слов, больше действий.
За спинами членов семьи красовался двухэтажный деревянный дом белого цвета. Зеленая лужайка, серебристый пикап, солнечное небо. Здание с резными окнами было нестандартным. Митч говорил, что отец его сделал своими руками. Еще один повод уважить предыдущее поколение.
Золотые запонки в виде боксерских перчаток висели на настольной лампе. Все знали, хочешь подраться с Митчем, попробуй стащить его запонки. Томсон и бокс были просто созданы друг для друга. Широкоплечий с короткими ногами и кулаками молотами он был неудобным противником для любого, кто вставал с ним в спарринг.
Стоило сократить расстояние и прижать противника к углу, как его участь была предрешена. Молоты начинали пробивать корпус, а глаза жадно искали момента раскрытия лица боксера. Вот его соперник чуть опускает руку, как удар, удар и апперкот. И тот в нокауте.
- Парни, кто-нибудь видел Томсона? - спросил детектив у троицы полицейских, уткнувшихся в пузатые мониторы.
- Да, Алекс. Он в спортзале, - сказал один из троицы.
- С самого утра? – удивился тот.
- Он сказал, как ты появишься, что бы искал его там, - вступился второй.
- Хорошо. Спасибо.
Просторное здание спортзала находилось в подвале по соседству с архивом. Ранним утром кроме Митча там никого не было. Тот с яростью толкал штангу. Грудь и бицепсы вздулись и покрылись синеватыми венами. Судя по вздохам, напарник был на пределе своих сил:
Алекс подошел вплотную к снаряду и просто положил указательный палец на штангу, которую выжимал Мтич. Последнему показалось, что штанга потяжелела на центнер.
- Помогааааааай! – выдавил он из себя.
- Два условия, - видя пунцовое лицо напарника, спокойно начал Фитцджеральд. – Первое, я сегодня за рулем твоей тачки. Второе, мне ничего не будет за это.
- Я оторву твои яйцаааааааааа.
- Тебя плохо слышно.
- Хорошооооо, - штанга уже давила грудь.