– Да уж, я такой околесицы отродясь не слыхал. Это новый шпионский приёмчик? –подхватил командующий Илврид.
Бунад, не оборачиваясь, жестом призвал их подождать.
– Подумай, добровольное признание – единственный для тебя выход. Знаешь же, Реллум ведёт мягкую карательную политику. Кто тебя подослал? Эти проклятые святоши или демонопоклонники?
– Понятия не имею, о ком вы толкуете, – уже едва не прорычала Рей.
Взор Бунада подёрнулся суровой пеленой.
– Пусть так. Тогда из какой ты тории? Если не Фидем, значит, Ливестия?
Всё, с меня довольно.
– Нет! В сотый раз повторяю: я из Новерры! Новерры, мать вашу! Это страна, которую вы заразили жизнесокращающим вирусом, и вы воюете столетиями. Учитывая, что на этой планете не осталось других государств, ваша информационная осведомлённость не впечатляет!!
Ведущий допрос с приоткрытым ртом уставился на Рей как на больную и отступил назад. Командующие снова встали в круг для совещания.
– Мы не станем применять сыворотку, – прошипел Бунад. – Как сказать, чтобы до тебя дошло? Приказ императора, по-твоему, и лоруса не стоит?
– Меня больше волнует результат, чем раболепное подхалимство, – грубо парировал Гисберт. – Отчего в имперальной фракции все такие трусы?
– Лишь глупец видит в гуманности трусость. Импералисты заботятся о благе Реллума, а твоя фракция доведёт нашу торию до разрухи и произвола!
– О какой гуманности ты болтаешь? Шпионы настолько обнаглели, что спокойно прогуливаются по Имперскому двору! Скоро и в тронный зал пожалуют как к себе домой!
Переводивший взгляд туда-сюда Кифран с невинным видом предложил:
– Может, монетку бросим?
– Заткнись!! – хором гаркнули на него.
– Что, и пошутить нельзя? Вы меня с ума сведёте. Давайте не рубить с плеча до возвращения профессора Гронбелл, а к тому времени и командир освободится.
Командующие хмуро переглянулись, но не возразили.
– И вообще, чем она сама, намного любопытнее её оружие, если оно таковым является, конечно, – добавил Кифран. – Какой тип эссенции необходим для активации?
– Демон его знает, – процедил Гисберт. – Но смелости этой девке не занимать, заглушить поток и шастать прямо у нас под носом!
– Ну, а как бы ещё она пробралась через барьер? – вздохнул следом Бунад. – Неясно, каким образом эта девушка спрятала глушитель, но его действие когда-нибудь да закончится… Кстати говоря, давно принц Джебберт так не упорствовал.
– Этот сопляк вечно лезет куда не просят, – презрительно сплюнул Гисберт.
– Эй, повежливее! Речь об имперском наследнике!
Кифран, задумавшись, то ли в шутку, то ли всерьёз спросил:
– А вдруг в будущем он сделается императором и припомнит, что мы его не пустили?
– Знай меру нездоровым фантазиям, – упрекнул его Бунад.
– Тоже умом повредился, как эта шпионка? – пробасил Гисберт.
– Мне кажется, или вы заодно только в такие моменты?
Беседа командующих ни на мгновение не привлекла внимание Рей, вымотанной ментально и физически. Кто эти люди? Зачем они её похитили? Почему выставляют сумасшедшей?
Уже без разницы.
– Йонсу! – крикнул Гисберт. – Займись ей. Посмотрим, насколько крепка её выдержка. Но не перестарайся, мы же строим из себя гуманных.
Из угла темницы выплыл худой сгорбленный силуэт. Оказывается, этот человек, скрываясь в тени, присутствовал здесь с самого начала.
– Слушаюсь, господин, – хрипло откликнулся он.
Решётка с грохотом врезалась в землю. По воздуху разнеслось гулкое эхо.
– Наконец-то нам никто не мешает.
Пронзительная боль взорвала в глазах Рей фейерверк искр. Её тело скрутило под напором незримых тисков.
– Ч-что… ты… творишь?..
Прищуренные ярко-жёлтые глазищи созерцали её муки с охотничьим запалом.
– Прекрати… немедленно, – выдавила Рей сквозь зубы.
– Не могу, лапуля, это моя работа, – ласково проворковал Йонсу. – А свою работу я выполняю на совесть.
Загадочная сила возрастала, расплющивая внутренности, отчего Рей хотелось истошно завопить, но из её рта не вылетело ни звука. Казалось, истекла вечность, прежде чем мучительный прессинг исчез.
– Ладушки, на сегодня с тебя хватит, я малость утомился. Продолжим завтра.
Хлопнула решётка, и Рей тотчас провалилась в беспамятство.
Акт 2.2. Время
Объятая тревогой, Рей то пробуждалась в холодном поту, то впадала в забытьё, где образы сменялись один за другим, сливаясь в жуткую фантасмагорию.
К ней вновь и вновь являлись жёлтые глаза, жаждущие узреть больше мучений, больше боли. Её снова и снова преследовали покрытые чешуей звери, а девушка с чёрными как уголь волосами безустанно рубила её мечом, разбрызгивая фонтаны крови.