Образ извивающихся червей, сжирающих плоть старухи, вызвал в Рей рвотный рефлекс, и она прижала ладонь ко рту.
– Ты в порядке? – обеспокоенно нахмурился Джебберт.
– В норме, – отмахнулась Рей. – Лучше скажи, разве эту болезнь не устранили?
– Это лживое извещение намеренно распустили трусливые чиновники Магистрата, с подачи Канцлера, разумеется. Но шило в мешке не утаишь. Готов поспорить, что… Кстати! – Джебберт щёлкнул пальцами. – Наше пари! О твоих несчастьях!
Чтобы понять, о чём идёт речь, Рей пришлось приложить немало умственных усилий. Да, в тот день, прогуливаясь под луной с этим чудаковатым принцем, она изрекла нечто невероятно глупое: «…мне на голову свалится проблемная хренотень».
Употреблять в единственном числе было крайне глупо!
– Если память мне не изменяет, – запальчиво продолжил Джебберт, – уговор был такой: с тобой не должно приключиться беды, и тогда – победа за мной, ты же поставила на обратное. Итак, каков результат нашей битвы? Не томи!
Жизненные обстоятельства у Рей – самое то для подсчёта несчастий. С чего ни принимайся – с конца, с начала – примеров вагон.
– Возле моего любимого балкона обнаружился труп.
– Это не считается, – возразил Джебберт. – Мы на него вместе наткнулись.
Рей предалась размышлениям. Декорация, рейд? Мелковато. Стычка с земляным маршалом? Обстрел у пропускного пункта? Или без прелюдий пойти с козырей, то бишь осветить проблему душепохищения? Последнее – прямо хренотень всем хренотеням!
– Мы ведь друзья, да? – внезапно перевёл тему Джебберт. – Друзья?
Повисла тишина, искрившаяся взаимным волнением.
– Мы можем быть союзниками, – наконец слетел ответ с уст Рей, отвернувшейся в смущении.
Лицо Джебберта озарило таким ослепительным сиянием счастья, что любой фонарик устрашился бы конкуренции.
– Отныне ты – официально мой друг.
Протянутая ладонь в ожидании замерла на лету. Рей с заминкой её пожала, упрямо поправив:
– Союзник.
– Называй это так, но сути не поменяешь, друзья есть друзья, – заявил Джебберт с ужасно довольной физиономией. – А друзьям подобает обмениваться секретами. Сделаем же это в честь столь знаменательного события!
Его взгляд, ни на секунду не покидавший Рей, резко посерьёзнел.
– Я знаю, ты скрываешь от меня что-то очень важное. Поделись со мной. Вдруг я смогу помочь? По меньшей мере, позволь разделить твою ношу!
Утомлённая переживаниями, Рей уже просто-напросто не видела причин хранить тайны – ей, может, и жить-то осталось всего ничего.
Преисполнившись таким боевым духом, она выложила всё подчистую – гулять так гулять! Джебберт внимательно её выслушал, не перебивая.
– Что ж, это всё, по сути, тянет на несчастье, – невозмутимо прокомментировал он по итогу, – но, спустившись вниз, ты сама себя обрекла на беды, не вняв моим предупреждениям. А заварушка с духовной обителью началась ещё до заключения пари, следовательно, тоже мимо. Выходит, моя взяла.
Выражение лица Рей в этот момент приличными терминами описать не получилось бы. Джебберт аж загнулся от смеха и взмолился, вытирая слёзы:
– Не убивай меня, прошу. Но это моя маленькая месть. Как ты могла столько от меня скрывать?
– Запасала для преумножения эффекта, – огрызнулась Рей. – Но тебя, похоже, и новостью о конце света не прошибёшь. И вообще, чего это я одна тут душу изливаю?.. Обойдёмся без шуточек про душу, а то они уже приелись. Да, все они моего авторства, потому и приелись.
– Секрет, значит? – задумчиво протянул Джебберт. – Как насчёт этого – тебе наверняка интересно, отчего я недолюбливаю такого идеального брата?
После кивка Рей он переместил взор на звёздное небо.
– Единственные светлые воспоминания из моего детства связаны с мамой. Она рассказывала мне об обратной эссенции, о своих политических идеях, мечтах создать равный мир, где даже слабым дана возможность чего-то добиться, и, знаешь, это было здорово. Но однажды всё это просто…
Голос Джебберта дрогнул, его ультрамариновые глаза исказила всепоглощающая боль, а затем – испепеляющая ненависть.
– Признаться честно, Рей, иногда я завидую тому, с какой лёгкостью ты принимаешь суровую действительность. Вот я со многим не в силах смириться. Я желал заполучить перстень всевластия, чтобы заткнуть всех тех, кто злословил о моей матери, назло всему миру. Но эта роль предназначена моему брату. Любовь отца, признание народа, саарса, достойная императорского престола – почему всё досталось только ему? Почему его мать почитают и каждый год отдают ей дань, а мою проклинают? Где справедливость?
Погруженный в тёмные чувства, Джебберт не сразу заметил, как Рей неловко мнётся, не зная, как его подбодрить.