– Босс, вы разве не собирались меня прикрывать? – возмутилась Штефа, люди в синих нарядах тут же последовали за ней.
– Я полагал, что вторая цель будет вместе с остальными А-ранговыми. В следующий раз составим план более… обстоятельный. А теперь, – мужчина сделал шаг и похлопал в ладони. – Учащиеся Сифесты, попрошу внимания. Первогодки А-ранга, выстройтесь в ряд.
Студенты, потрёпанные как морально, так и внешне, испуганно переглянулись. Никто не шелохнулся.
– Ладно, попробуем по-другому. Кто учится с Рей Сайлорс, покажитесь. Не то ей несдобровать.
Проскочили перешёптывания. Двое подростков неуверенно выступили из толпы, немного погодя набралось ещё несколько. Шимул подал подчинённым знак, те толкнули Рей к цепочке первогодок, и воздух перед ними всколыхнулся.
– Госпожа фидемка, – торжественно изрёк Шимул и изобразил подобие поклона, – для меня честь познакомиться с вами. Шимул Бастера, глава организации «Ловцы имён», в преступной среде известен как Арахнид. Мы знаем о вашей удивительной силе. Не откажите в любезности продемонстрировать её!
Что, простите?
– Вижу, вы в растерянности, – заметил Шимул. – Позвольте пояснить. Мы очень заинтересованы в вашей силе, чем и обусловлен сей сумбурный визит. Хотелось бы засвидетельствовать её воочию.
Закатив глаза, лидер ловцов пробормотал себе под нос:
– Он наверняка вот-вот подоспеет, – и повысил громкость, снова обращаясь к Рей: – Понимаю, в таких условиях нелегко сосредоточиться. Вот небольшая мотивация: даю вам на активацию силы минуту. Если не уложитесь, моя помощница подорвёт вас и ваш класс. Отсчёт пошёл. И да, не надейтесь сбежать, вы окружены крепким барьером.
«Если всё это сумасшествие – не одна плохая шутка, о надежде и речи нет» – пронеслось где-то на задворках мысленного хаоса Рей. Выкарабкиваясь из ступора, она видела, как запертые с ней ребята тщетно пытаются освободиться, некоторые активировали эссенцию. Однако барьерная стена даже не вздрогнула.
Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать?
Рей отчаянно перебирала всевозможные варианты, но подавляющая обстановка сбивала её с нормального ритма, заводя умозаключения в тупик.
– Осталось тридцать секунд, – со скучающим видом сообщил Шимул.
Рядом кто-то что-то говорил, но Рей не слушала – она зажмурилась и воззвала к потусторонней силе.
– Десять секунд.
Готовая уже молиться Сотворителю, Рей всё взывала и взывала. Но сила, дремлющая в ней, не просыпалась.
– Время вышло, – объявил Шимул и просигналил Штефе.
…ту-дум…
Рей завладел ураган неведомых чувств, вытаскивая на поверхность всё, что так упорно таилось под покровами.
…ту-дум… ту-дум…
Омертвевшие, казалось бы, импульсы, скрываемые под личиной безразличия, пробудились в ней, встряхивая сознательное и подсознательное. Миллион мыслей преобразовался в одну-единственную: «Все они умрут из-за меня?».
ТУ-ДУМ!
Дальнейшие события пролетели друг за другом в разрыве микросекунд – барьер исчез, со стороны взрывающей эссентки на бешеной скорости взмыло буро-рыжее облако, а в воздухе разверзся пространственный узел.
Этот мимолётный интервал продлился нулевым мгновением для всех, за исключением Рей – её окутала сплошная тьма. Звуки для неё погасли. Стук, разрывающий ей виски, слился в нераздельный шумовой поток, а полыхающая пульсация собралась в единое целое, потекла по венам и вырвалась наружу.
Эссенцный снаряд врезался в тёмную вибрирующую завесу и обратился в ничто. Сквозь пелену Рей различила вдалеке лицо своего соперника, отчего-то бледное как смерть, и упала во мрак, прямо как в судьбоносный день прыжка в иной мир.
Акт 5.5. Великий и ужасный
Когда Рей увидела знакомый серый потолок, то практически не удивилась и даже не подумала: «Что, опять Сумеречье?». Её первой мыслью было: «Так и знала».
Что она могла знать, находясь в такой безумной ситуации? Что ж, за те кульминационные мгновения в реальном мире многое открылось ей с новой стороны. Но вспоминать об этом было уже незачем. Как и вести счёт времени, несчастьям и роковым знакам.
Разве что посчитать части её умирающей души? Как красивый жест на похоронах.
– Раз.
Ткань зонта посерела и разрослась дырами.
– Два.
Аквариум опустел.
– Три.
Циферблат напольных часов показывал число, бессмысленное для измерений. Точнее, двенадцать чисел. Двенадцать нулей.
– Четыре.
Из деревянной шкатулки не доносилось ни звука, ни единой ноты.
– Пять.
Волосы и голубые глаза-пуговицы тряпичной куклы потускнели.
– Шесть.
Мерцавший на картине дуэт звёзд и луны слился с безликой гаммой.