– Да, гениальная идея! – разозлилась Рей. – Расскажешь о том, как мило беседовал с бароном? Даже если тебе поверят, Шляпнику – маловероятно. Нет, сначала следует изучить записи расследования. Затем – придумать, как выманить преступника. Желаешь выйти из игры – пожалуйста, но мне не мешай.
Всю эту тираду Рен внимал со сложным выражением, а в конце концов процедил:
– Поступай как знаешь.
По возвращении в академию, игнорируя протесты Рей, он насильно сопроводил её до лазарета.
Да что с ним не так? Настолько боится ключника?!
– Что, несладко тебе приходится? – посочувствовала Мариз, усаживая Рей на кушетку.
– С чего бы это? – отмахнулась та. – Мне не привыкать, а вот остальным не позавидуешь – с монстром под одной крышей жить нелегко. У вас, поди, отбоя нет от заказов успокоительного. В моём мире было средство понадёжнее, упаковка психометров – и достижение нирваны обеспечено… Кстати, ничего, что вы меня лечите? Ещё зарплаты лишат.
– Никакой ты не монстр! – пламенно вскрикнула доктор Блавейт. – И я охотнее уволюсь, чем прогоню больную!
С её тонких пальцев потекла розоватая струя света, кабинет заполнился напевом нестройной мелодии.
– Вы же в тот день… ну, день нападения, не покидали академию с преподавателями, верно?
На миловидном личике Мариз сгустилась пёстрая смесь эмоций: испуг, печаль, негодование и что-то ещё непонятное.
– Это было так ужасно! Когда я бросилась на выручку студентам, то чуть не столкнулась с бандитами и спряталась в шкафу. Только позже я успокоилась и вспомнила, что у меня есть обменник на экстренные случаи! – голос лекаря пронизывало раскаяние. – Нет оправданию моей глупости! Какая же я бесполезная!
– При подобных обстоятельствах любой бы растерялся, – возразила Рей и осторожно добавила: – А вы не слышали от ловцов что-нибудь?
– Нет, совсем ничего. Но почему ты спрашиваешь?
– Да так, из любопытства. Что ж, я пойду, комендантский час уже скоро.
Доктор Блавейт с непроницаемой улыбкой помахала ей на прощание.
– Береги себя! И заходи на чай!
Безлюдную столовую освещал одинокий настенный фонарик. На стойке лежал поднос с тарелкой. При приближении Рей из-за занавески вынырнул тучный силуэт.
Белоснежный фартук, чепчик на макушке – стандартная поварская форма, но эта женщина выделялась среди персонала широченными плечами и вечно плотно сжатыми губами.
– Чтоб всё съела, – без предисловий велела угрюмая повариха.
Несмотря на внешнюю суровость, Зурима Ксховак обладала мягкосердечным нравом. Лишь она согласилась время от времени готовить для Рей вне расписания, как этим вечером. Возможно, не последнюю роль в этом сыграла положительная рекомендация от ключника, с которым Зурима водила старую дружбу (хотя оба сей факт отрицали).
Трапезничать наедине с собой было для Рей вполне сносно. Иногда, впрочем, ей вспоминалась неразлучная парочка, что болтала без умолку, спасала её от запеканки по вторникам и не давала заскучать… Может быть, чуть чаще, чем иногда.
Застав Рей врасплох, на скамейку кто-то присел. Белокурая красавица с бесстрастной миной откупорила бутылку, чьё содержимое подозрительно смахивало на сидр, отпила с горла и надменно изрекла:
– Что, Сайлорс, опустилась на самое дно? Или ещё ниже?
– Тебе должно быть виднее, с твоей-то позиции обзора, – парировала Рей.
– Чья же это вина? По твоей милости я лишилась всего – уважения, титула, любви! Даже подруги от меня отвернулись! Не верится, что одна дурацкая ложь перечеркнула все мои достоинства, весь труд!
В интонации Филлисе заскользили злорадные нотки:
– Но есть справедливость на свете! Тебе воздалось по заслугам! Теперь твоим именем насылают проклятия, коли, конечно, осмелятся вслух произнести. А те, кто осмелятся, добавят: «Чур меня, чур меня. Спаси, Сотворитель, от силы нечистой!». Не только Сифеста, весь Реллум жаждет от тебя избавиться!
Гадости извергались из дочери герцога непрерывным потоком, и Рей, забросив попытки вставить ответные реплики, невозмутимо переключилась на еду. Её непробиваемая реакция убедила Филлисе поставить на паузу и отдышаться.
– Не понимаю, почему Джебберт выбрал тебя? Что он в тебе нашёл? Ведь я превосхожу тебя по всем параметрам! И я следовала инструкции! Так почему он даже не… даже не… – послышались всхлипы, – не смотрит… в мою сторону? – всхлипы умножились. – А я так давно… давно его… его…
Внезапно Филлисе разразилась рыданиями.
– Я п-понимаю, всё понимаю! На самом деле я сама виновна в своих бедах! – всхлип. – Я вела себя мерзко! Доставляла тебе неприятности, клеветала и поливала грязью, – всхлип. – Я считала, что это деяние во имя любви! Но все мои потуги тщетны, Джебберту я безразлична, – двойной всхлип. – Уа-а-а, какая же я дура!