– Мы исполним своё обязательство и распространим условленные сведения. Но, надеюсь, на том наше взаимодействие завершится.
После их ухода Торльд боязливо поёжился.
– Мне одному кажется, что они ненормальные?
Алишер, занятый спасением своего обоняния прозрачной накидкой, уже ничего не слышал, как и Джебберт, в чьих горящих ультрамарином глазах пестрили самые противоречивые чувства.
Но вдруг губы принца дрогнули в едва заметной полуулыбке.
Акт 6.6. Никогда
В вязкой бездне не было ничего и никого. Будто весь мир растворился в небытии, где нет места ни заботам, ни тревогам, где мысли и чувства рассеиваются, как дым, и ты сам исчезаешь вместе с ними…
Но Рей ни за что бы не поверила, что её заботы и тревоги могут разрешиться так просто, поэтому велела себе карабкаться на свет.
А выкарабкавшись, беззвучно выругалась.
Что за чертовщина на этот раз?
Она, скованная оцепенением, лежала на полу, прислонившись спиной к стене, в незнакомом просторном зале с могильной плитой. Во мраке трепыхалось пламя фонариков.
Напротив неё, на белокаменном выступе, восседала темновласая женщина в маске, запятнанной алыми каплями. В её руке был окровавленный меч, а на коленях – отрубленная мужская голова с залысиной.
– Здравствуй, Рей Сайлорс. Ты очнулась раньше положенного, очень любопытно, – произнесла она пугающе безучастным тоном. – Наверное, ты сбита с толку. Как грубо с моей стороны до сих пор не представиться.
Подруга доктора Блавейт отложила голову Клодета Лагналироса и, изобразив грациозный реверанс, неторопливо сняла маску. Утончённое лицо, полуулыбка на губах и завораживающие глаза цвета ультрамарина до боли напоминали кого-то…
– Зарсиа Мармоз. От фамилии Лагналирос я отреклась давным-давно, десять лет назад, если быть точнее, – Зарсиа наклонила голову вбок. – Тебе о многом хочется меня расспросить, не так ли? Не утруждайся, в твоём состоянии это невозможно. Но не волнуйся, я попробую сама догадаться. Обожаю головоломки!
Рей показалось, что пронзительный взгляд воскресшей матери Джебберта и впрямь проникает в её разум.
– Поняла! Первый твой вопрос таков: «Почему она жива?». У нас ограниченный запас времени, но я попытаюсь не упустить ничего важного.
Зарсиа снова присела на помост.
– Моя жизнь не задалась с самого начала. Отец, что только и мог пьянствовать, мать, что только и могла извиняться. Я была вынуждена угождать этим отбросам, пока меня, подбиравшую объедки на помойке, не спасли мои приёмные родители. Они подарили мне всё, чего мне так недоставало: любовь, тепло, заботу. Но это счастье было скоротечно.
Голос Зарсии стремительно леденел, притом её лицо оставалось бесстрастным.
– Отец с матерью несли гвардейскую службу, были преданными солдатами, но мне прощали все шалости. Как-то я увязалась за ними на работу и упросила их поиграть со мной в прятки. Притаившись за шторами в каком-то кабинете, я вдруг услышала, как родители обсуждают своего сослуживца, в чём-то провинившегося. А затем увидела…
Да, стоило Зарсии закрыть глаза, она так явственно представляла эту картину, словно и сейчас была её частью. Кинжал, кровь, секундные хрипы. Её любимым родителям вспороли горло, как какому-то скоту.
Затесавшийся в рядах Легионата предатель был заодно с преступником, о чём и узнали супруги Мармоз. И за что поплатились жизнями.
Зарсию поместили в приют обезличенную, без имени и фамилии. А после того как поймали за чтением «неподобающей» литературы, и вовсе изгнали на улицу, отняв крышу над головой. Но однажды её жалкое существование озарил проблеск надежды…
К ней, вымаливающей милостыню на грязной подворотне, протягивает руку прохожий с добрым лицом и волевым взглядом. Он слушает её историю, не осуждая её за мечту возродить родителей с помощью обратной эссенции.
– Твой дух достоин восхищения. Было бы здорово, стань ты моей женой.
Вот что сказал ей этот мужчина, без тени презрения или высокомерия.
– Чиновники настаивают на том, чтобы я повторно вступил в брак во благо тории. Я же навеки буду верен своей Анжель, пусть её душа уже не в этом измерении. Но, приняв моё предложение, ты сможешь заниматься исследованиями в дворцовой библиотеке. Так что, будешь моим другом?
Разумеется, Зарсию охватила отнюдь не дружеская симпатия. Теперь, помимо обратной эссенции, ей служил опорой замечательный человек.
Увы, суровая реальность разбила эту сладкую иллюзию вдребезги.
– Слыхали, что стряслось? Новенькие слегли от хвори! – шептались дворцовые служанки.