Уже в следующий миг он в шоке пялился на приставленный к своему горлу клинок кинжала.
– Всё с тобой ясно. Тебя прислала Филлисе, не так ли? А этот перформанс – апофеоз её интеллектуальных потуг?
– Милая леди, клянусь, я не понимаю, о чём вы…
– Разве ты не знал, что в Сифесте из невинных детишек взращивают хладнокровных убийц? У меня безукоризненная успеваемость по дисциплине военной тактики, и вот её основополагающее правило: поверженные враги крайне неразговорчивы, но, как доказано многолетней практикой, пытки пробивают любые социальные барьеры.
С каждым словом Рей глаза красавчика росли в размерах. Перед ним ученица Сифесты, да ещё и, судя по всему, далеко не первогодка! От её убийственной ауры кровь в жилах стынет! Во что он вообще вляпался?!
– Но прежде расставим все точки над «и». Держу пари, ты принял этот заказ, не задавая лишних вопросов, а зря, ведь знай ты моё имя и имя моего покровителя, ни за какие деньги со мной бы не связался. Выходит, ты – тоже жертва. Ввиду этого, из чувства солидарности, даю тебе последний шанс: назови имя нанимателя до того, как я досчитаю до пяти. Иначе отправишься со мной в резиденцию канцлера.
С лица красавчика исчезли все краски.
– Пять…
– Реннет Форфентрол!
Твою мать.
Рен зарядил по лбу ладонью.
– Реннет Форфентрол? – изумлённо переспросила Рей. – Кажется, проигрыш задел не только его гордость, но и рассудок... Я нанесла ему психологическую травму!
Поймав яростный взгляд Рена, Вельфин почесал затылок с мыслью: «Опыт всё-таки имеет значение».
– Передай своему нанимателю, что он идиот. Никто в здравом уме не доверится какому-то чудику с улицы. Самая надёжная пешка – человек из близкого окружения, уже заручившийся доверием.
– И не возразишь, – покивал было Вельфин, но, наткнувшись на перекошенную мину господина, прикусил язык.
– Впредь не попадайся мне на глаза, – стоило Рей опустить кинжал, как перепуганный красавчик тут же умчался восвояси.
Вскоре и очертания алого плаща пропали с горизонта. Рен отпихнул жавшегося к нему Пепа и побрёл в сторону кольцевого проезда, где остановилась дворцовая повозка. На обратном пути никто не проронил ни слова.
После ужина в поместье Форфентролов развернулась эпическая схватка.
– Тебе недостаёт терпения, – сделал замечание Граем. – Зацикливаешься на ходах и упускаешь картину в целом.
– Ещё раз, – потребовал Рен.
Такие были традиции в их семье – простая игра в шахматы считалась за экзамен в стратегии.
– Так что, ты нашёл альтернативу Филлисе?
– Полагаю, младшая дочь канцлера Мариэла – удачная партия. В следующем году она поступит в Сифесту. Завязать с ней дружбу не составит труда: ни для кого не секрет, что она неровно ко мне дышит.
– Ты не помышлял о том, чтобы жениться полюбовно, вопреки расчётам?
Его отец, прославленный легионер в прошлом, уважаемый чиновник в настоящем и всегда преданный приверженец принципа «холодный ум управляет горячим сердцем» завёл речь о романтике? Рен не ослышался?
– Не ты ли утверждал, что расчётливость – первоочередной залог победы?
– В войне и карьере – да. Но не в делах сердечных. В этой битве победа разума невозможна.
– Но если вам с матушкой удалось, то чем я хуже?
Лакелия оторвалась от чтения и рассмеялась.
– Ты переоценил нас, милый.
– То есть вы…
– Первый званый вечер чрезвычайно важен для молодых аристократов. Получив надлежащее образование, они официально выходят в свет, дабы показать готовность заключить выгодный союз. Когда твой отец выпустился из Сифесты, а я окончила Академию искусств, главы семей договорились о нашей помолвке. Однако знакомство породило меж нами лишь неприязнь, и все попытки родственников нас сблизить провалились. Пока однажды мы не оказались в ситуации, круто изменившей наши взаимоотношения. Твой отец осознал, что за ненавистью прятал симпатию, и принялся меня добиваться. А я, впечатлённая его настойчивостью, ответила взаимностью.
Недовольный прищур Граема намекал на несогласие с интерпретацией истории.
– Не искажай факты, дорогая, всё было с точностью наоборот.
– Как бы там ни было, Реннет, я разделяю мнение твоего отца. В браке по любви нет ничего дурного, ты преуспеешь в любом случае.
– Ты права, матушка. Но я играю по-крупному и не намерен малодушничать.
Под сверлящим отцовским взором Рен чуть не съёжился, но не отвёл глаза.
– Собираешься таким образом выплатить нам долг? – негромко спросил Граем. – Это правда, что, принимая решение в тот день, мы учитывали такую вероятность, но не это было главной причиной. Мы не настолько амбициозны.