– Понятно, понятно, – сердито взмахнула мечом Рей. – А теперь не соизволишь уже приступить к делу? Теория – это, конечно, весело, и в своём воображении я непревзойдённый мастер, но, к сожалению, в суровой реальности всё не так радужно. Без практики я на одной психологии далеко не уеду.
– Не торопись. Я обучил тебя перебросу из-за того, что ты мне весь мозг продолбила, и уже пожалел. Сначала нужно довести основу до совершенства, а потом браться за усложнённое. Ты слишком нетерпелива, прямо как … – Эрнетт резко осёкся. – Неважно. Во всяком случае, развивай базу, и тогда любой финт…
Он вновь замолк и нахмурился.
– Я бы смог закончить мысль, если бы один лишний субъект не маячил на горизонте. Что она здесь делает?
Девушка в чёрном одеянии, на которую указывал палец, выделялась жуткой тенью на фоне зелёных стен тренировочного зала. Всё это время она неотрывно следила за дуэтом ученика и ученицы, что упражнялись в центре площадки.
– А в чём проблема-то? – пожала плечами Рей. – Она же тоже в фехтовании шарит.
– Да эта чешуекрылая – мой заклятый враг! Хочешь, чтобы она все мои секреты разнюхала?!
– Кто-кто?
– Как будто мистер Валлертон в силах показать нечто такое, что мне неведомо. Стиль иллюзий, хоть и славится высоким интеллектуальным уровнем, в действительности же не нуждается в особых талантах. Оригинальность приёмов – напускное бахвальство, а умственная подоплёка – для эффектной видимости. Что, в общем-то, полностью оправдывается названием.
Эрнетт подскочил к Нароне, на ходу восклицая:
– Уж чья бы корова мычала! Или, правильней сказать, букашка пищала? Вы, крылатые, только и можете, что мельтешить туда-сюда и повторять за противником! Вот уж где не блеснёшь гениальностью!
– Отчего же, это не единственное наше достоинство. Вы не отыщете более сложных комбинаций приёмов ни в одном другом стиле. Впрочем, шулеры, только и могущие, что сменять уловки, не способны оценить весомость сего факта.
Забытая всеми Рей слушала, пытаясь вникнуть в смысл престранных реплик, однако так и не достигла прозрения.
– Не хотелось вмешиваться в ваш милый обмен любезностями, но любопытство пересилило. С какой стати пьяница превратился в жулика, а Богиня клинков – в насекомое?
– С такой, что… – начал было Эрнетт, но вдруг негодующе вытаращился. – Стоп, откуда эта разница в обращении?!
– Позвольте пояснить, леди Сайлорс, – потеснила его Нарона. – Мы с мистером Валлертоном являемся основателями двух противоборствующих кланов фехтования. Я представляю стиль бабочки, а мистер Валлертон – стиль иллюзий.
Получается, я пригласила на тренировку двух непримиримых мастеров меча из вражеских лагерей? Вот это я выдала фортель…
– Погоди, ты сказала «основатели»? – дошло до Рей. – То есть вы создали собственные стили фехтования? Я верно уяснила?
– А чего так удивляешься-то? – скрестил руки Эрнетт.
«Да того, что имидж у тебя хромает!», «В причёске дело?», «Я полагала, ты и фехтовать толком не умеешь, а ты, оказывается, из элиты! Мир будущего сошёл с ума?!» – Рей металась от варианта к варианту, но так и не выбрала подходящий комментарий.
– Выходит, вы лидеры фехтовальных кланов? Но почему я не вижу рядом с вами толпы последователей? И почему ваши имена не скандируются мечниками?
– Значимость основателей не настолько велика, – невозмутимо произнесла Нарона. – Мы лишь подали идею, а формировались стили благодаря всеобщим усилиям. К тому же, о том, что стиль иллюзий был придуман мистером Валлертоном, известно всего нескольким мастерам.
На Эрнетта навели пристальный взгляд.
– Знают, не знают – мне от этого ни холодно, ни жарко, – прокряхтел он. – Я разработал этот стиль незадолго до смерти Анжель Лагналирос, а после этого уже было бессмысленно открывать правду. Один мой выдающийся соклановец взял на себя эту роль, все с этим согласились, и я в том числе.
В Эрнетта впился ещё один пристальный взгляд.
– А ты-то чего глазеешь, членистоногая? У тебя положение не завиднее. Даже те, кто самолично был свидетелем того, как Нарона Фарбиасс изобрела знаменитый стиль бабочки, разносят лживые слухи. Пусть ты и твердишь, что лишь подала идею, большинство основных комбинаций – твоя заслуга. Уж я-то точно знаю, ещё с первой встречи смекнул, что будешь занозой в заднице.
– Неужели вы уже со дня знакомства собачитесь? – опешила Рей. – И вам до сих пор не надоело? Вот что значит железные нервы.
В этот момент оба мастера погрузились в то самое воспоминание, одинаково ярко запечатлённое в их памяти.