– Нашелся тут фанат кукурузы.
– Снова вы за свое. Правда же вкусно. Попробуете? – сказал Кынбэ.
Чхве поежился от одной мысли о вкусе напитка, и Кынбэ с грустным лицом налил светло-желтую жидкость в собственный стакан.
«Да, доставучий он, конечно, но все же приятно сидеть с кем-то в компании, а не в одиночестве…»
– Кажется, я раскусил тебя, – вдруг произнес Чхве.
– И?
– Ты обходительный.
– Ну, может, наверное, так показаться.
– А кто я, по-твоему? Старый хрыч, да?
Услышав вопрос, Кынбэ задумчиво покачал головой, а затем кивнул. Чхве окинул его неодобрительным взглядом и повысил голос:
– А что в этом плохого-то? Я всегда трудился, чтобы открыть свое дело. Привык говорить все как есть, но меня сразу одергивают и отвечают, что я ворчу и веду себя как старый хрыч.
– Мне кажется, дело не в этом… Просто вы не слушаете других, как делают в основном ворчливые старики.
– Почему сразу «не слушаете»? Просто есть устоявшийся порядок, к которому я привык. И я не готов его менять.
– Ну вот. А развитие возможно, только когда прислушиваешься к другим.
– Да какое развитие в мои-то годы? Нужно делать, как заведено. Вот мне и не нравится, что кто-то принижает мои принципы.
– «Принижает»? Наоборот, все восхищаются предпринимателями. Просто семья – это другое. Там вы не начальник – вы отец и муж и потому должны слушать родных. А если не хотите, то вы… барабанная дробь… и есть настоящий старый хрыч.
– Да что ты заладил: «слушать, слушать»? Слушать-то я могу, мне менять сложно: вдруг потом уже больше никогда не будет так хорошо, как раньше? Или все прогорит. Кто понесет ответственность? Жена? Дети? Или, может, ты?
– Я понял: вас тревожат перемены. Но, как я вам уже говорил, тревоги – это яд, который нас отравляет. Если переживаете, попробуйте следовать чужим советам понемногу и беритесь за малые изменения. Думаете, если что-то пойдет не так, родные будут злиться и обвинять вас?
– Н-ну, а кто знает?..
– У людей есть совесть. Они не станут винить вас понапрасну. Ваша жена явно не такая.
– Тебе-то легко говорить: у тебя ни жены, ни детей! – закричал Чхве и, встав с места, зашел внутрь магазина.
Хун Камбо поспешил вслед за ним и, встав за кассу, взял у него карту.
– И еще за ту бутылку, – пробормотал продавец, отсканировав штрих-код пива, а заодно и чая из кукурузных рылец.
Чхве озадаченно уставился на него, и тот заявил, что раз они вместе выпивают, то можно и угостить товарища разок.
– Эй, я что, по-твоему, слабохарактерный дурак?
– Нет, старый хрыч.
– Ч-что?! Все, больше ноги моей здесь не будет! – яростно закричал Чхве и, развернувшись, пошел к двери.
– А если так подумать, вы все же не старый хрыч… – сказал ему вслед Кынбэ.
Услышав его слова, тот остановился.
– Вы истеричный старый хрыч. Еще и скандалить любите. Ха-ха!
От возмущения Чхве едва не задохнулся. А он-то еще думал, что этот тип обходительный! Резко натянув маску на рот, покупатель толкнул дверь и вышел наружу.
Вернувшись домой, он лег на кровать в комнате старшего сына: год назад жена, жалуясь на храп мужа, потребовала, чтобы тот спал отдельно. Лишний вес не способствовал быстрому решению проблемы, и Чхве пришлось надолго переехать туда, пока сын был в армии. А когда юноша вернулся, то поселился в комнате младшего брата, который как раз уехал учиться в другой город. Возможно зная это, он и решил провести каникулы не дома, оправдавшись тем, что будет ходить на летние курсы.
Видимо, трехкомнатная квартира в малоэтажном доме становилась тесноватой для четверых взрослых. Вернуться к жене в гостиную Чхве не мог, поэтому или старшему, или младшему сыну все равно необходимо было съехать. Но что делать, если после университета дети останутся жить с ними? Тогда, похоже, придется съехать ему самому.
Тревоги подступали одна за другой, не давая уснуть. Раньше пиво с сочжу служило ему снотворным, но сейчас и оно перестало помогать. Вдруг Чхве услышал, как кто-то нажимает клавиши домофона. Открылась дверь: вернулся сын. Мужчина потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время: без пятнадцати двенадцать. Все кафе и рестораны из-за пандемии закрываются в десять часов – тогда где же, интересно, он работает, если приходит так поздно? Сейчас и не выпить после работы даже: все закрыто. В таком случае куда он ходит? Чхве хотелось выйти в коридор, схватить сына и допросить его, но он с трудом сдержался.
Раньше Чхве любил поучать детей, однако так продолжаться не может. Внезапно ему вспомнились слова Хун Камбо о том, что он не слушает других.
«Истеричный старый хрыч, значит…»
Обычно Чхве не обижался на подобное, но, раз это даже продавец в магазине подтвердил… что дальше?