Выбрать главу

Вот только шанс все не подворачивался. Пак хотел попробовать себя в молодежных спектаклях и никак не мог найти спонсоров, Кынбэ же не сдавался и уговаривал его решиться на полноценную взрослую постановку. На этой почве они постоянно ругались. Тогда помощник угрожал, что уйдет в другую труппу, но Пак всякий раз убеждал его подождать, тем более что идти незадачливому актеру было некуда. Кынбэ нет-нет да посещала мысль, что те, кто называл его рабом Пака, возможно, не так уж сильно ошибались.

После напряженной первой недели в магазине Кынбэ понемногу освоился на работе. Стоя у кассы, он, словно пилот за штурвалом воздушного судна, следил за происходящим вокруг: за уличным столиком сидел мужчина и ждал, пока остынет лапша, между стеллажами семья с ребенком выбирала снеки по акции «Два плюс один», а с улицы к входной двери приближались две девушки – на вид студентки.

Прозвенел колокольчик на двери.

– Добро пожаловать! – поприветствовал он их и приготовился обслужить посетителей.

Сначала к кассе подошли мама с ребенком, и Кынбэ их рассчитал. За это время девушки выбрали напитки и тоже приблизились к нему – продавец рассчитал и их. Остался лишь тот мужчина, который сидел за уличным столиком и мирно вдыхал аромат лапши. А еще пора пополнить запасы холодных напитков.

Очень скоро управляющая магазином спросила, сможет ли он начинать смену на два часа раньше и работать с восьми вечера до восьми утра. Кынбэ с радостью согласился: и денег заработает, и проведет в магазине побольше времени. Услышав положительный ответ, хозяйка благодарно похлопала его по плечу, как вдруг заметила, что на бейджике мужчины написано «Хун Камбо».

– Это еще что такое? Прозвище, что ли?

– Ага, похож ведь.

– И не только именем. Очевидное сходство! – усмехнулась управляющая, окинув Кынбэ взглядом. – В свое время я обожала фильмы с ним и с Джеки Чаном.

– А я смотрел еще в детстве.

– Буду звать тебя Камбо – сокращенно от «камни» и «богатство». Будешь нашим сокровищем. Так что не подведи!

– Хорошо. Если бы вы еще поменьше на меня ругались…

– Да тебе еще повезло! Был тут у нас один сотрудник – сплошная головная боль. Вот ему-то от меня доставалось! Я могу отчитать любого. Так что у тебя тут вообще цветочки.

– Сплошная головная боль, говорите? А он тоже работал в ночные смены?

– Да своеобразный он был: после своей смены не шел домой, слонялся по магазину, болтал с местными бабулями.

– Странный. Мне после работы хочется поскорее домой.

– А у него дома… Так, ладно. Выставил прохладительные напитки в холодильник?

– Угу.

«Эх! Можно было еще что-нибудь выведать, но, похоже, придется ждать следующего раза».

На самом деле ворчание управляющей нисколько не раздражало Кынбэ – скорее, наоборот, напоминало о маме. Уже только поэтому ему нравилось, когда хозяйка отчитывала его, а он просто бухтел что-то в ответ.

В круглосуточном магазине встречались люди с разными историями. Кынбэ сразу замечал досаду и тревогу, которые они сдерживали внутри, и старался разговорить таких посетителей. Когда у него получалось, их было уже не остановить. Они разрывались словесным потоком, словно лопнувший воздушный шар.

Одним из них был хозяин мясного ресторана неподалеку. Приходил он каждый день примерно к девяти вечера и сидел за уличным столиком, попивая пиво с сочжу и сокрушаясь: из-за пандемии ресторанный бизнес выживал с трудом. Кынбэ сразу захотелось посидеть рядом с ним и поговорить о том о сем. Ему рассказывали, что так Токко познакомился с одним мужчиной, который тоже выпивал в одиночестве, и Кынбэ казалось, что так он сможет лучше вжиться в роль. В конце концов, именно ради этого он устроился на работу в круглосуточный магазин.

Характер у Чхве оказался не из простых: настоящий упертый старый хрыч, к тому же истеричный. Но и Кынбэ был не так-то прост: он мог справиться и с проблемными посетителями, и с директором театра, который пользовался своим положением, и тем более с этим старым хрычом.

Выждав момент, он ринулся в бой и все-таки услышал историю Чхве. Оказалось, что дела в ресторане шли плохо и от этого он потерял уверенность в себе. Это был самый обычный отец, который переживает о будущем семьи, когда его не станет. Притом Чхве отказывался признавать свое упрямство и накричал на продавца, как тот попытался вразумить его. Ну ничего, хотя бы получилось рассказать ему о яде тревоги, который не должен отравлять жизнь Чхве.

Мама всегда ему говорила:

«Зависть – это рак, а тревоги – яд. Жизнь и без того непростая штука. Живи настоящим и смотри только на себя».