Все государства, в которых раскинулась сеть торговых центров братьев Эйхман, скрепи сердце мирились с этим. Торговые центры процветали на нищете. Чтобы продавать беднякам, они нанимали других бедняков и заставлял и их вкалывать в адском ритме. Это удерживало уровень безработицы на цифрах, которые политики могли считать приемлемыми для своего имиджа, а труженики выматывались так, что, вернувшись домой они вряд ли могли думать о чем-то, кроме ужина из замороженной мусаки, бутылки пива и сна перед телевизором. Таким славным манером поддерживалось спокойствие в обществе. Вообще-то закон был только один: гиперпроизводительность, измеряемая в евро на отработанный час. Этот закон орошал всю нервную систему организации, каждый иерархический уровень, сверху донизу, и каждый уровень подвергался такому давлению, что сам давил на нижний эшелон: региональные директора не давали житья руководителям среднего звена, те директорам магазинов, а те кассиршам.
Другие законы, государственные, были в конечном счете практически не нужны. Они представляли собой что-то вроде обоев на подгнивших стенах. Другие законы в лучшем случае прикрывали трещины.
А когда возникала проблема, ее по мере возможного решали, «не вынося сор из избы», подключая службы с такими экзотическими названиями, как «Синержи и Проэкшен», и руководителей среднего звена с несколько расплывчатыми обязанностями, как-то: «обеспечение безопасности, разрешение конфликтов».
Эти работники и эти службы составляли в действительности именно то, что рано или поздно требуется всякой значительной структуре: маленькую частную военную организацию.
Бланш Кастильская извинилась, что нагрянула «вот так, экспромтом», но дело, объяснила она, срочное: завтра, с началом рабочего дня, документы должны быть представлены юристу, обслуживающему район, чтобы он подтвердил, что ни магазин, никто из его работников, руководителей среднего звена и директоров не несет ответственности за сегодняшний несчастный случай. Это чистая формальность, старший кассир и директор по кадрам уже изложили свою версию фактов, нужно всего лишь, чтобы Жан-Жан издожил свою. Если три версии совпадут, а она ни минуты в этом не сомневается, досье будет полным, и адвокат завтра же днем передаст его следственному судье, который закроет дело, даже не открывая.
Пока Бланш Кастильская Дюбуа пристраивала свой маленький ноутбук на столе в столовой, Жан-Жан с любопытством наблюдал за ней. Впервые он своими глазами видел сотрудника служб «Синержи и Проэкшен». Он был наслышан о них и представлял себе крепких коренастых парней в военной форме, вооруженных пистолетами-пулеметами из композитных материалов, ребят, поднаторевших во всевозможных операциях «по обеспечению безопасности», когда речь шла, например, о магазинах, которые братья Эйхман открывали в странах, находящихся более или менее в состоянии войны, от Ближнего Востока до Кавказа, или об охране грузовиков с фуагра, двигавшихся с Юга на Север к новогодним праздникам.
Экран ноутбука Бланш Кастильской освещал ее лицо странным голубоватым светом. Жан-Жан почувствовал, как внутри у него что-то ёкнуло, и череда картин, достойных рекламы шампуня, проплыла перед глазами: он и Бланш Кастильская скачут по лесу на белых лошадях и смеются, он и Бланш Кастильская пьют белое вино на тиковой террасе южноафриканского отеля, он и Бланш Кастильская вместе принимают ванну в окружении шелковых покрывал и ароматических свечей, он и Бланш Кастильская на яхте в Индийском океане…
— Вы можете изложить мне как можно подробнее, что в точности произошло? — спросила молодая женщина.
Жан-Жан почувствовал, что краснеет. Картины, стоявшие в его голове, разлетелись, как стайка испуганных птичек. Он покосился на Марианну, которая упрятала подальше свои токсины и, похоже, снова надела маску образцовой супруги. Но этому внешнему спокойствию нельзя было доверять, и он это знал. Он знал, что Марианна ненавидит женщин еще пуще, чем мужчин, что она ненавидит женщин у себя дома, а больше всего ненавидит женщин, красивых, как Бланш Кастильская. Но знал Жан-Жан и то, что Марианна будет сидеть в своем углу, копить яд и держать все напряжение внутри, пока Бланш Кастильская здесь.