Они сменили тему разговора и долго еще болтали. Папа неожиданно обеспокоенно спросил:
– А что у мамы сейчас? Она не подходит к телефону и не отвечает на сообщения. Снова злится на меня?
Сердце Чаоси резко сжалось, но она сдержала себя и лишь передернула плечами, изображая, что ей ничего неизвестно.
– Она все раздражалась, что я с вами совсем времени не провожу. Но вот ты здесь со мной, а она все еще злится… Или ей дома одной тоскливо, и она себе придумывает поводы для обиды?
– Мама… у дяди сейчас. Наверно, времени нет, много дел…
– Могла бы и написать! Кажется, что-то не так. – Отец сморщил нос, и лоб его покрылся морщинами.
Внутри Чаоси все клокотало.
– Спросишь у нее при случае, что я в этот раз наделал?
– Хорошо.
Папа указал на ее карман.
– И покажи ей помаду. Баолянь утверждает, что женщинам нравится, когда их радуют новой косметикой, сразу перестают злиться.
– Для Баолянь главное – всучить помаду покупателю, вот она и чешет языком.
Видя, как у папы мысли разлетаются во все стороны, Чаоси ощутила укол в сердце. Выдержал бы он, если бы она ему прямо в кафе все и выложила?
Глава 28
С ледующие два-три дня пронеслись непонятно как. Чаоси ничего не чувствовала, а лишь позволяла собственному телу тащиться в нужном направлении. Она уже даже не помнила, какой был день недели.
Боль в сердце не отпускала, а воспоминания, охватывавшие ее, становились все более невыносимыми. Ностальгия – вот самая ядовитая отрава. Мысли о человеке, который постоянно где-то рядом, но ты не хочешь, чтобы он попадался тебе на глаза, – как зуд, который ощущаешь всем телом, а руки у тебя связаны, и почесаться ты не можешь. И чем дальше, тем этот зуд становится неприятнее.
Чаоси мучилась от мыслей, что Сижун где-то поблизости, и прокручивала в голове все его слова. Каждый вечер ее глаза выхватывали в толпе у концертного зала знакомую фигуру. И чем чаще она его замечала, тем острее ощущала тоску.
Днем ранее Чаоси возвращалась к себе из читального зала и случайно столкнулась с ним на лестнице. Их взгляды пересеклись, но они сразу же опустили головы и прошли мимо, будто чужие люди. Словно между ними ничего никогда и не было.
Поднявшись с кровати утром, Чаоси увидела в зеркале увядшую и изможденную девушку и решила, что так больше продолжаться не может. Надо собраться с силами.
Пятнадцатый этаж стал для нее запретной зоной. До этого дня она не решалась даже заходить туда. Чаоси надела купальник, обвязалась полотенцем и направилась прямиком к бассейну на пятнадцатом этаже. Плавать, а тем более утром, когда вода еще не прогрелась, она не любила. Плескаться в холоде – малоприятное занятие. Но именно это ей сейчас не помешало бы. Надо прочистить мысли.
Она через силу зашла в бассейн и начала наворачивать круг за кругом, будто бы вода могла вымыть все воспоминания о Сижуне из ее головы. К концу заплыва Чаоси вымоталась до полного бесчувствия.
Выйдя на палубу, она не обнаружила ни полотенца, ни тапочек, с которыми пришла. Чаоси точно положила их на шезлонг прямо у кромки бассейна. А в полотенце еще и карточку от каюты завернула. Потерять ключ от комнаты – та еще морока. Не в мокром же купальнике и с босыми ногами ей идти до шестого этажа, чтобы оформить дубликат?
Чаоси взволнованно начала осматривать шезлонг за шезлонгом в надежде найти хоть что-то, но ничего так и не обнаружила. Кому вообще сдались ее вещи?
– Что ты ищешь? – И конечно же, кто, как не Сижун, должен был появиться в этот момент прямо за ее спиной!
Чаоси так растерялась, что несколько секунд тупо стояла как вкопанная. Наконец, она смогла ответить.
– Полотенце и тапочки куда-то делись.
– Сейчас поглядим. – Он окинул взглядом купальную зону. – Так вон они, на той стороне бассейна.
Вот же нелепость! Она спутала левую сторону с правой! Вещи положила слева от бассейна, а искала их справа! Да к тому же умудрилась показаться перед Сижуном в таких растрепанных чувствах. Позорище!
Чаоси пошла вокруг бассейна за вещами. Сижун поплелся за ней следом.
– А ты что здесь забыл? – бросила она.
В слишком «удачный» момент он оказался рядом.
Сижун показал вверх.
– А я там стоял, вот и увидел тебя в бассейне.
– Понятно…
– Ты как? – Голос у него был хриплый. Она набралась смелости, повернулась и посмотрела прямо на Сижуна.
С первых минут их повторного знакомства ей казалось, что его окружает свет, что в нем кипит энергия. А сейчас перед Чаоси предстал неприметный и мрачный парень. На подбородке у него виднелись жиденькие волосинки. Лицо чумазое, голова – лохматая. Сижун и так был худощавым, но теперь совсем усох и зачах.