Проснулась Чаоси очень поздно с мыслями о том, что можно бы сходить поужинать. В дверь неожиданно резко постучали. Может быть, Сижун узнал, что она его обыскалась, и прибежал к ней? Чаоси с улыбкой открыла дверь. Перед ней стоял папа – бледный, как смерть. В руке он сжимал смартфон. Капитан задыхался от ярости…
Глава 30
– Что за игры вы с мамой устраиваете? – прямо спросил он.
Вот тот самый момент и наступил.
– Заходи, поговорим. – Чаоси будто бы провалилась в зиму и задрожала всем телом.
– Я только что переговорил с дядей, и он мне сказал странную вещь. Говорит… – Папа дышал тяжело. – Что мамы твоей не стало… И что похороны решили не устраивать, сделали кремацию.
Чаоси закрыла дверь и медленно повернулась лицом к отцу.
– Что он такое выдумал? Какого черта вы творите? – У отца на лбу вздымалась вена.
Чаоси сжала губы. Она не знала, с чего начать. Папа схватил мобильник дочери со стола.
– Набирай мать! Сейчас же…
Чаоси даже не двинулась.
– Набирай! – Папа чуть не рычал.
– Она здесь, с нами. – Чаоси подошла к шкафчику, открыла дверцу и достала оттуда спортивную сумку.
– Хватит шутить, не смешно… – Отец отступил на шаг.
– Сейчас все увидишь. Сам решишь, смешно это или нет. – Она потянула за молнию сумки и взяла в руки спрятанный в ней сосуд.
Пока Чаоси слой за слоем разматывала ткань, папа успел отступить к стене и вжался в нее. Он и так был бледным, но теперь на его лице не осталось ни кровинки, словно ожидал, что из-под ткани покажется какое-то чудовище. Наконец, распутывать осталось нечего. На столе одиноко возвышалась фарфоровая урна.
– А вот и она. Разговаривай, если хочешь! – Чаоси произнесла это с ужасающим спокойствием.
– Нет-нет, это невозможно! – Папа схватился за стену. – Это вы с мамой так решили меня проучить…
– Мне хотелось бы, чтобы это была шутка. – Чаоси погладила крышку урны. – Уже почти месяц, как ее нет. В последний путь мы провожали ее вместе с дядей…
– Нет! – простонал отец. – Почему никто мне не позвонил?
– Она попросила тебе ничего не говорить и не устраивать похороны.
– Почему? Почему?! – Отец осел на пол и обхватил голову руками. Он плакал. – За что ты так со мной? Это запредельная жестокость!
Сложно было сказать, кому эта фраза была адресована: дочери или жене.
– Так она хотела тебе отомстить за постоянное отсутствие.
Папа внезапно поднялся, подскочил к Чаоси и встряхнул ее за плечи:
– Я понял! Это так мама решила меня проверить на вшивость? Она все еще у дяди, сидит и ждет звонка от тебя? Отвечай!
Чаоси сорвалась на крик:
– Она прямо при мне умерла! Она прямо при мне сгорела! Я всюду таскаю ее прах за собой!
– Почему ты мне не сказала, что все так плохо? – Он резко оттолкнул ее от себя.
Чаоси отступила на несколько шагов.
– И что бы ты сделал? Сидел бы у ее кровати вместе со мной? Успел бы вернуться до того, как она бы сделала последний вздох?
– Я был бы с вами, помянул бы ее.
– К чему поминать человека, которого при жизни ни во что не ставил? Маме это все было уже ни к чему. – Чаоси холодно усмехнулась. – Если бы она для тебя хоть что-то значила, ты бы не заставил ее ждать тебя всю жизнь.
– Я думал, что отслужу, выйду на пенсию, и тогда уже не покину ее… Почему же она не дождалась меня?.. – Слезы градом текли из его глаз.
– Тебе всегда важнее было плавать по миру, а семью ты оставлял на потом. Вот и наступило это «потом». А ты нам уже и не нужен.
Отец захлебывался слезами. Язвительные слова дочери его уже не могли ранить.
– Удачно мама выбрала время, чтобы покинуть нас. Будешь теперь знать, что никто вечно ждать не может. Сам же видишь: в смерти она тебя решила не дожидаться!
Этой фразой Чаоси хотела ударить отца в самое больное место. Но горе от потери жены и запоздалые сожаления из-за того, что он не был с нею перед смертью, уже сокрушили его. Страдание достигло всех возможных пределов. Капитан обессиленно сидел на полу, роняя слезы на ковер. Казалось, он совершенно лишился дара речи.
Чаоси тоже плакала, глядя на урну:
– Этого ты хотела? Довольна теперь?
– Какая же ты гадина! – Отец обжег Чаоси полным злости взглядом. – Так долго удерживала от меня правду… Прошел месяц! А я ходил как дурак в абсолютном неведении! И еще все спрашивал тебя, что с мамой! А ты не отвечала! – Он поднялся. Руки его безудержно дрожали. – Дрянь! Видеть тебя не могу! Не так я тебя воспитывал…
– Тоже мне воспитатель! Один раз в год видишь дочь – вот и все воспитание? Я и без тебя выросла, или ты не заметил этого? Ты все упустил! Дочь повзрослела без тебя! Я не капитанская дочка, я мамина дочка! Только мама заботилась обо мне! Какой из тебя отец?! – Чаоси разом выплеснула все свое негодование на папу.