Только убедившись, что она заперла все замки на двери, Сижун выдохнул и пошел обратно.
Чаоси протиснулась в свою тесную комнатку. Ей в лицо сразу ударил поток душного горячего воздуха. Она отдернула занавеску и открыла окно. Сижун уже успел вернуться к мотоциклу. Перед тем, как отъехать, он посмотрел по сторонам, пытаясь найти ее окошко. Отыскав глазами комнату, Сижун помчался прочь.
Умывшись, Чаоси отложила в сторону грязную одежду, уложенную стопкой на стул, и, разобравшись с беспорядком на столе, вытащила из-под груды вещей фен, чтобы высушить волосы.
Тренькнул телефон, извещая о новом сообщении. Сижун написал, что уже дома. Только Чаоси успокоилась и стала засыпать, как от него пришло еще одно сообщение: «Спишь?»
Чаоси включила прикроватную лампочку и села в кровати: «Нет еще».
«Могу тебя набрать?»
«Давай. Завтра утром буду отсыпаться».
Чаоси подавила зевок. Она страшно устала. Раздался звонок. Чаоси прокашлялась, в надежде, что голос прозвучит бодро.
– Послушал твою песню, – сказал Сижун.
– Которую?
– «В сиянии изогнутого полумесяца». Понял, чем она тебя так тронула.
Чаоси почувствовала себя неловко. Ну зачем она поделилась с ним этим?
– Ты что-то сказала?
– Нет, я тебя слушаю.
Дыхание его стало затрудненным.
– Что ты думаешь о нашей встрече?
– А что я должна думать? Ничего. Увиделись – и то хорошо. – Она напряглась.
– Встреча с тобой… Не знаю, как объяснить… Эмоции противоречивые… – Сижун помолчал немного, стараясь собрать мысли воедино. – И радостно, и грустно.
– Почему это грустно? Я настолько подурнела?
– Конечно нет! Наоборот, ты стала милее. На тебя приятно смотреть.
Чаоси списала это на чудодейственную маску Баолянь.
– Что касается грустной части… – Он снова запнулся.
Чаоси затаила дыхание.
– В тебе как-то меньше былого задора. Говоришь чуть грубее, чем прежде. Кажется, будто ты только приехала из провинции и учишься жить в большом городе. Я не к тому, что это плохо. Просто я тебя помню другой. – Очередная пауза. – Ты раньше держалась свободнее. Была беззаботной, что ли? А сейчас… Тебя будто бы придавило жизнью, и от этого ты стала более осторожной. Обдумываешь каждый шаг. И хотя ты это пытаешься скрыть, но со стороны сразу заметно.
– Грубее, говоришь, я стала? – Чаоси даже прыснула. – Жить же тяжело, как тут не приспособиться? Это мы в детстве думали, что станем необыкновенными людьми. А по факту выросли в людей довольно заурядных. Подожди еще пять-десять лет. Может быть, ты тогда вообще смотреть на меня не захочешь.
Очень хотелось сказать, что и он изменился. Больше не поддакивал так послушно. Сижун выглядел уверенным в себе человеком с ясной головой на плечах, но заодно стал более острым на язык и прямолинейным. В нем чувствовалась напористость, которая несколько отталкивала. Жизнь стесала Чаоси в гладкий камушек, а Сижуна превратила в заостренный выступ.
И у Чаоси от встречи с Сижуном остались как приятные впечатления, так и некоторое разочарование. Ей понравилось, насколько энергичным он стал. Но она все еще помнила о том, что раньше Сижун был мягче и теплее в общении.
– Тебе очень тяжело пришлось в эти годы, я бы на твоем месте… – Он остановился, но все же перешел к сути: – Ты серьезно не собираешься общаться с отцом до конца своих дней?
Она не ответила. Сижун сменил тему разговора.
– Во сколько завтра у тебя заканчивается смена?
– Примерно в то же время, что и сегодня.
– Давай завтра встретимся?
Чаоси не хотелось верить, что Сижун отыскал ее после всех этих лет, потому что его старые чувства никуда не делись. К тому же, он сам признал: она уже не та девушка, которая ему нравилась.
Не дождавшись от Чаоси ответа, Сижун добавил:
– Я хочу тебе кое-что сказать.
– Говори сейчас.
– Лучше при встрече. – Он дожидался ее согласия. – Тогда до завтра?
– Я постараюсь отпроситься пораньше: попробуем в девять?
– Договорились. До завтра. Отдыхай.
– Спокойной ночи!
Отложив телефон, Чаоси перевернула вверх дном всю комнату, пока не отыскала наушники. Вернувшись в кровать, она нашла в телефоне «В сиянии изогнутого полумесяца» и откинулась на подушки, наслаждаясь нежной мелодией.
Много воды утекло с того круиза, и Сижун постепенно покинул ее мысли. Она в какой-то момент даже не смогла бы воспроизвести в памяти черты его лица и слова. Но Чаоси держалась за одно воспоминание: необъятное звездное небо и пропетая им строчка из песни.
«Когда над морем всходит полная луна, и края света сливаются воедино…» В песне этой речь шла о девушке и юноше, которые оказались по разные стороны света. Лишенные навеки мирного сна, влюбленные вглядываются в ясную луну и предаются одним и тем же грустным мыслям и надеждам на воссоединение.