«В сиянии изогнутого полумесяца», в сущности, была примерно о том же. Только поющие чувствовали, что им не дано преодолеть разлучившую их судьбу. Долго в сердце у Чаоси звучала эта песня после того, как она ее услышала. Вот и теперь музыка возродила в памяти все те беды, которые она пережила.
Время, конечно, лечит раны. Но воспоминания о том, что тебе когда-то сделали больно, никуда не уходят. Как раз наоборот: с годами они, подобно хорошему вину, становятся лишь сладостнее и приятнее.
Чаоси набросила на себя куртку Сижуна – та все еще хранила его запах. Она закрыла глаза, и в темноте перед ней возникло его лицо. Чаоси представила, будто бы они все еще вместе. А в ушах вкрадчиво звучали незатейливые слова в исполнении Чжоу Шэня и Ван Си:
Глава 36
За последние два года у Чаоси ни разу не было такого дня, как сегодня. Она то и дело бросала взгляд на часы. После смены, не теряя ни секунды, Чаоси помчалась на свидание.
Сижун, весь облаченный в черное – и ветровка, и джинсы, – уже поджидал ее на мотоцикле, коротая время в телефоне. Черный цвет был ему к лицу. Он не удержался от улыбки при виде Чаоси.
– И куда мы сегодня? – спросила она, принимая из его рук шлем.
Наученная горьким опытом, в это раз Чаоси надела джинсы.
– В парк. Устроим пикник. – Он показал закрепленную на мотоцикле корзинку, в которой лежали контейнеры с едой и плед, чтобы было на чем сидеть.
– Ты, как всегда, непредсказуем! – Чаоси подсела к нему и уже безо всяких задних мыслей положила руки ему на талию.
Сижун направил мотоцикл в район Путраджая, в паре десятков километров от Куала-Лумпура. Они проехали мимо величественных административных зданий и мечетей, миновали несколько переливающихся всеми цветами радуги мостов и, наконец, прибыли в маленький парк, где не было ни души. Чаоси и Сижун взяли корзинку и пошли на газон перед озером. Там они подыскали себе место, расстелили плед и расположились на нем.
– Как-то я плохо подготовился! – Сижун, улыбаясь, принялся открывать контейнеры. – Даров моря у нас здесь не предвидится. Зато есть жареный рис с шашлычками.
Настрой у него, кажется, был повеселее, чем накануне. Чаоси почувствовала себя чуть более непринужденно.
– Все отлично. И прости, ты из-за меня только в десять ужинаешь. – Чаоси принялась дегустировать все лакомства, которые подготовил Сижун.
После ужина Сижун помог ей умыться водой из бутылки и еще мягко протер ее руки салфеткой. Чувствуя такую заботу, Чаоси вновь невольно вспомнила все, что произошло между ними пять лет назад.
Если бы Сижун встречал ее теперь каждый вечер после работы и делил с ней ужин, то Чаоси готова была бы мириться с остывшим чаем и жидкой кашей, которыми ей приходилось питаться большую часть времени.
Наступила прохладная ночь. Они сидели плечом к плечу, любовались вечерней мглой. В водоеме блистало яркое отражение мостика, отчего казалось, будто бы тот двойной дугой обхватывал озеро.
– Завтра у меня отгул. Мы с Баолянь пойдем на выставку одежды. Ты с нами? – Чаоси очень хотелось, чтобы Сижун задержался с ней как можно дольше.
Он с сожалением покачал головой и горько усмехнулся.
– Завтра я улетаю в Тайбэй. – Заметив удивление на ее лице, он добавил: – Скоро мы выходим в море. Следующие несколько дней уйдут на приготовления.
В прошлом Чаоси отказала Сижуну как раз потому, что боялась жить в постоянной разлуке с ним. Не успела она вновь попривыкнуть к его близости, как судьба снова их разлучала. Чаоси хотелось от жизни стабильности, а Сижуну – приключений. Настроение у нее резко упало. Сижун больше ничего не говорил. Так и остались они сидеть в напряженном молчании.