Отец проводил ее на девятый этаж и остановились у каюты 0922. Чаоси сама открыла дверь, и на нее сразу же нахлынули воспоминания. В этой комнатке она испытала и самые теплые чувства, и самые тяжелые разочарования.
– Проведаем маму? – спросил папа, отставив ее чемодан.
В апартаментах капитана было чисто и светло. Из общей атмосферы выбивались только едкий запах табака и несколько бутылок спиртного, стоявших на буфете.
– Когда это ты успел пристраститься к сигаретам и алкоголю? – спросила Чаоси.
Папа не ответил, а открыл дверцу шкафчика над письменным столом. Показалась урна с прахом мамы.
– Чаоси здесь с нами, – сообщил он урне.
Та сверкала на солнце. За урной явно ухаживали, на ней не было ни пылинки.
– Давай, скажи маме пару слов. – Отец отошел в сторонку.
Чаоси позволила себе возмущенно заметить:
– Мама уже давно не с нами. Ее душа еще тогда оставила этот мир и улетела в неизвестные нам дали.
Вроде бы она сказала очевидные вещи, но и эти бесхитростные слова ранили отца. Он едва заметно пошатнулся. Похоже, теперь урна служила капитану единственной опорой в жизни. Перед собой он видел не кучку праха, а воплощение супруги. Чаоси упрекнула себя за то, сколь бескомпромиссно вторглась в пространство воспоминаний отца. Чтобы хоть как-то загладить вину, она поклонилась урне и мягко проговорила:
– Мама, вот я и вернулась.
Папу это, похоже, порадовало.
– Семья в сборе.
– Прости, я вас обоих подвела. Я плохая дочь… – Чаоси нашла в себе смелость признать все те неприятности, которые она наделала.
– Нет и нет. Ты тогда все правильно сказала. Во всем виноват я. Мамы твоей не стало из-за меня…
– Я тогда столько глупостей тебе наговорила! Все это со зла! Ты ничего плохого не сделал. Я виновата! – Чаоси не знала, как повернуть время вспять, чтобы те грубые слова, которыми она наградила папу, остались при ней.
– Ты сказала чистую правду. Я с того вечера стараюсь хоть как-то искупить вину. Я не хочу, чтобы мама или ты злились на меня.
– А мы не держали на тебя зла. – Чаоси взяла его за руку. – Для нас ты был и остаешься самым важным человеком на свете!
У папы на глаза навернулись слезы.
– Твоя мама возненавидела меня, иначе не решилась бы мне так отомстить.
Чаоси нечего было сказать в ответ. Мать до самой смерти носила внутри себя ненависть.
Покидая капитанскую каюту, Чаоси ощутила на сердце тяжелый камень. Они с матерью все-таки добились своего: из-за них отец оказался на краю могилы. Как можно было устроить человеку, которого любишь, такую подлость? Чаоси злилась, что не смогла разыграть всю эту ситуацию как-то иначе. Как загладить вину, она придумать не могла.
Ровно в пять часов вечера лайнер покинул порт и отправился в последнее плавание. Чаоси понимала: Сижун сильно занят и даже не пыталась искать встречи с ним. Только написала, что уже на корабле.
Во время инструктажа по технике безопасности один из офицеров рассказывал, как надевать спасательные жилеты, а Сижун демонстрировал на себе, что нужно делать. Чаоси смешалась с толпой, но он все равно ее заметил и подмигнул. Когда настал черед и Чаоси повозиться со спасательным жилетом, Сижун подошел помочь ей с тесемками.
– Я сегодня на дежурстве, так что мы не увидимся, – сказал он, встав у нее за спиной.
– Ничего страшного.
– Рад, что ты с нами.
После инструктажа Чаоси пошла на пятнадцатый этаж. Шезлонгов там она уже не обнаружила, их место заняли игровые автоматы. Не осталось на палубе и скамеек. Вместо них устроили беговую дорожку. Ресторан Lesdone как был, так и остался, только в помещении поменяли расстановку столов. А вот ресторан западной кухни, в котором она подрабатывала пять лет назад, совсем не изменился, но работали там уже новые люди. Никого из знакомых Чаоси не встретила.
Первый день на лайнере так и прошел: в горьких воспоминаниях и тяжелых вздохах.
Глава 38
Ласковый весенний ветерок носился над морем. Чаоси заняла шезлонг в «пентхаусе» и погрузилась в электронную книгу. Она пребывала в спокойствии, которого долгое время была лишена. Сижун накануне работал в ночную смену. В течение дня они тоже не пересеклись. Наверное, он отсыпался.
Вечером Чаоси нарядилась в белое платье в пайетках, привела себя в более презентабельный вид и отправилась на «капитанский прием». Ее усадили рядом с отцом. Папа весь вечер без умолку говорил: рассказывал всем и каждому, как они воссоединились с дочкой.
После ужина Чаоси отправилась с папой под руку на танцпол, где они закружились в вальсе. Правда, все те па, которым ее учил Сижун, Чаоси успешно забыла. На ее счастье, папа взял инициативу в свои руки и вел их в танце.