– Но вы этого так и не сделали?
– Нет. – Ирма заправила прядь волос за ухо. – Я решила, что идеальная возможность для этого будет здесь, в гостинице.
– И так оно и вышло? – Сайвар внимательно смотрел на нее.
– Да. – Лицо Ирмы расплылось в улыбке. – Да, сегодня ночью я сказала Петре.
– И как она это восприняла?
– Удивилась, но я этого и ожидала, – кивнула Ирма.
– Ладно, – Сайвар пытался представить себе ход событий. – Итак: вам становится известно, где именно семейство собралось проводить встречу, вы устраиваетесь в эту гостиницу на работу и создаете аккаунт от имени мальчика-подростка, чтоб переписываться с Леей. И все это ради того, чтоб лучше с ними познакомиться?
– Вы должны понять: они ни за что не впустили бы меня, если бы я просто постучалась к ним. Наверняка меня бы прогнали. А я не могла так рисковать.
– Окей. А что было дальше, Ирма? Вы так и не ответили на вопрос, зачем соврали, будто Лея убежала?
Ирма откинулась на спинку стула и какое-то время молчала.
– Эта семья оказалась не такой, как я думала, у них обнаружилось больше недостатков. Я все выходные наблюдала за ними и увидела, что многие из них просто сломлены. Про Лею я уже, по большому счету, все знала, но меня поразило, сколько же вообще в этой семье белых ворон. И как они в сущности несчастны. И все они были так поглощены собой, что не замечали меня, не видели – а я видела и слышала все, что здесь происходило. Я слышала, что творилось в номере Майи и Виктора. Я нашла под его кроватью разбитую вазу и окровавленную футболку. – Ирма вдруг собралась встать. – Футболку я припрятала, я сейчас…
– Ирма! – Сайвар жестом велел ей сидеть. – Футболка нам не нужна.
– Но Виктор опасен, – уверяла Ирма. – Он убил Майю, он угрожал Петре. Я наблюдала за ними вечером, видела, как Петра боится Виктора.
– И вы посчитали, что Виктор представляет угрозу для Петры? – Сайвар стал подозревать, что ради своей новообретенной семьи Ирма готова была пойти на все.
– Он был влюблен в Петру, – сообщила Ирма. – Вы бы видели, как он себя вел при ней! А она, разумеется, не замечала. В ночь на субботу он забрался к ней в номер, стоял и глазел. Мне пришлось включить в номере свет, чтоб он ушел.
– И вы решили действовать? – задал вопрос Сайвар. – А для чего? Чтоб защитить Петру – вашу сестру, которой даже не знали?
На миг Сайвару показалось, что он нанес удар в самое чувствительное место. Он увидел в лице Ирмы боль. Но потом она улыбнулась:
– Я знаю их лучше, чем они себе представляют.
– Так вы признаете, что это вы убили Виктора?
– Конечно нет, – решительно проговорила Ирма. – Но я вывела их на улицу, чтоб показать Петре, каков на самом деле Виктор. Я просто хотела его проучить.
– Проучить?
– Заставить признаться, что он сделал с Майей. И я считала, что если бы мы так и остались там, откуда бежать некуда, он бы все нам рассказал.
Сайвар не поверил ей. Он был уверен, что она привела их к обрыву из каких-то совсем других побуждений.
– Знаете что? – Сайвар откинулся на спинку стула. – Майя недавно нашлась. Живая, невредимая. Она наконец дозвонилась до родителей. В ночь на субботу, после ссоры с Виктором, она попросила своего бывшего парня заехать за ней. Во всей этой суматохе она забыла телефон в гостинице и лишь сейчас обо всем рассказала.
Ирма молчала, но было заметно, что эта новость взбудоражила ее. Она принялась теребить свой кулон – маленькое золотое сердечко.
Хёрд, до того молча сидевший и слушавший разговор, наклонился ближе и спросил:
– Так что же произошло сегодня ночью, Ирма?
Ночь на воскресенье 5 ноября 2017
Ирма, сотрудница гостиницы
Я миллион раз представляла себе этот миг. Видела перед внутренним взором его бесчисленные версии – и с хорошим концом, и с плохим.
Я отлично отдаю себе отчет в том, что сообщаю Петре отнюдь не радостную новость. Про грехи родителей никому не хочется слушать, так ведь? Мы все желаем, чтоб правдивым оказался именно тот образ родителей, который был у нас в детстве. Это всегда шок – когда выясняется, что наши родители тоже люди и тоже совершают ошибки.
Не знаю, как бы они отреагировали, если б я постучалась в двери и представилась как сестра Петры. Я больше не считала себя просто наблюдателем, который смотрит с безопасного расстояния, а сам ни во что не вмешивается.
И это вошло в привычку. Когда я не была рядом с ними, я думала о них. Когда была дома, я не отрывала глаз от экрана компьютера и ждала, не всплывет ли обновление: новая фотография или статус. И мне все было мало. Мне казалось: я все еще не знаю о них столько, сколько надо, или не подошла к ним достаточно близко. Я жаждала войти в их дом, посмотреть их вещи, но это было слишком сложно. Каждый раз, когда они куда-нибудь отлучались, они включали сигнализацию – и по ночам тоже. Не запирались они только тогда, когда все были дома, но войти туда было невозможно. И все же однажды мне это удалось. Тогда Петра была дома одна и пошла в душ. Задняя дверь осталась открытой, и я пробралась в дом. Я хотела только отснять пару фотографий и уйти. Но там было много такого, на что стоило посмотреть, и я увлеклась и шла все дальше и дальше. На верхнем этаже шумел душ, и я понимала, что Петра еще не скоро выйдет.