И вдруг я оказалась в спальне Петры и Геста. Я открыла гардероб, провела пальцем по ее красивым платьям и мягким свитерам. Я никогда не видела гардероб, настолько наполненный одеждой. Но вот я услышала, как в душе выключают воду, поняла, что пора торопиться. Не думая, я прихватила кулон, лежавший на ночном столике – цепочку с золотым сердечком, и поспешила на улицу.
Но этот визит лишь усилил мое желание теснее познакомиться с ними. И в конце концов я нашла способ.
Но я не собиралась доводить все до того, чтоб мне присылали фотографии обнаженной Леи. При взгляде на них мне сделалось дурно. Едва она прислала мне их, я прекратила притворяться Биргиром.
Вначале, когда я создавала этот аккаунт, моей целью было всего лишь приблизиться к этому семейству. Я понимала, что с Леей сблизиться проще всего.
Если серьезно, дети доверяют кому угодно. Они не осознают, как на самом деле легко притвориться кем-то другим.
Я считала, что таким путем получу те сведения, которые потребуются, прежде чем я сама вольюсь в семью. В конце концов, Лея – моя племянница, я имею право с ней познакомиться. К тому же я хотела помочь ей развить уверенность в себе. Я видела, какой она была в школе и в соцсетях: пыталась всем угодить. Ей не хватало веры в себя. И Биргир помог ей. Он был ее наперсником, подбадривал и хвалил ее.
Я не собиралась ранить Лею.
Но когда я осознала, насколько опасен Виктор, и увидела, как он угрожает Петре, Лея стала орудием. Конечно, некрасиво получилось, но Лея была нужна, чтоб все сработало. Мне были необходимы девочка-подросток, потерявшая голову от чувств, немного снотворного и большое везение, чтоб увести Петру с Виктором из гостиницы. Я сама удивляюсь, как удачно это сложилось.
– С Майей ничего не случилось! – кричит Виктор. – Ничего! Мы поругались, она рассердилась, потому что я отреагировал на известие о ее беременности не так, как ей хотелось. В смысле, какого черта? Мне что – плясать от радости, когда она говорит, что у нас будет ребенок, – а ведь мы с ней были вместе всего пятнадцать минут. Пятнадцать! Если серьезно, Майя вовсе не такая нежная и ранимая, как вам кажется. Это она набросилась на меня и орала. Орала как… как сумасшедшая. Единственное, что я мог – это отойти от нее, и тут она упала, и прямо головой об стол, и ваза опрокинулась и разбилась. Ведь пол, зараза такая, бетонный. Ну и крови же было! А потом она ушла. Вылетела вон. Не знаю, куда она ушла, да и что мне было делать? За ней бежать?
– Да! – говорит Петра так громко, что я вздрагиваю. – Конечно, тебе надо было побежать за ней. Она была беременна, без машины, а здесь ведь такая глушь, Виктор! Тебе было все равно?
– Конечно, не все равно. – Виктор снимает шапку и проводит рукой по волосам.
– Не верю. – Голос у нее хриплый, но, кажется, сейчас она забыла про холод. Она больше не пытается прикрыть голову, и волосы бешено развеваются на ветру. Она добавляет: – Все, что ты до сих пор говорил – это ложь, Виктор!
– Петра! – Виктор качает головой, словно Петра говорит какой-то вздор.
– Ты убил Тедди, – тихо произносит Петра. А потом вдруг повышает голос, словно что-то внутри нее больше не в силах сдерживаться. – Ты его убил!
– Окей! – кричит Виктор. – Окей, я это сделал. Убил его. Но только из-за того, что он тебя не стоил. Стеффи рассказала мне, что произошло. Как он в машине на тебя навалился, а ты его отталкивала. И он не остановился, когда ты велела прекратить.
– Он тут ни при чем, – возражает Петра. – Это я… у меня паническая атака началась. Да, я его оттолкнула, но он сразу прекратил, понял, что я не хочу. Он не виноват.
– Петра! – Виктор приближается к ней. – Ты заслуживала лучшего, чем он. Я просто хотел защитить тебя.
– Ты его убил, – повторяет Петра.
– Не говори так! – Виктор умоляюще протягивает руку к ней. Как бы желая успокоить ее. Но не успевает Петра отмахнуться от его руки, как к ним кто-то подбегает.