– Да, – отвечает Харпа. – И я по-исландски не разговариваю.
– Ой. Ну, я… – Кровь приливает к моему лицу.
– Шутка, – усмехается Харпа.
Я смеюсь и чувствую, что в моем смехе слышится облегчение. Я немного нервничаю – сама толком не знаю почему. Может, потому что Харпа так уверена в себе, так привычна к тому, чтоб вращаться в свете – не то что я!
– А сколько тебе лет, я забыла? – интересуется Харпа.
– Шестнадцать. А тебе?
– Восемнадцать. – Харпа встает. – Пойдем, мы можем сесть у меня в номере.
– О-о… – Я не решаюсь. Я и не ожидала, что она меня к себе пригласит.
– Идешь? – Харпа выжидательно смотрит на меня.
– Да, – киваю я. – Иду.
Мы поднимаемся по лестнице, и Харпа открывает первую по коридору комнату.
– Ты в номере одна? – удивляюсь я.
– Конечно. А ты? – Я признаюсь, что делю номер с братом. – Он у тебя симпатичный.
– Знаю. – Я разглядываю комнату. На столе огромная расстегнутая косметичка, утюжок для волос и кожаная куртка. На полу валяются брюки, которые Харпа подбирает и закидывает на спинку стула. Кровать заправлена, а на ночном столике две бутылки из-под газировки, одна пустая, другая недопитая, и пакетик лакричных конфет.
– Через пару лет он будет вообще огонь, – улыбается Харпа. Она бросается на кровать, поворачивается ко мне и подпирает щеку рукой. – Не думай, я на него глаз не положила, но, по-моему, девчонки должны по нему с ума сходить.
– Наверно, – пожимаю плечами я, но мне кажется, что, в сущности, она права. В школе с Ари все хотели дружить. Он хорошо учится, занимается спортом. Вообще, у него все хорошо получается… А еще он невероятно редко меня раздражает – что для младшего брата просто крайне необычно.
– А у тебя есть кто-нибудь? – нарушает тишину Харпа.
– Нет, никого. – Я присаживаюсь в изножье кровати.
– А с кем ты тогда все время по телефону общаешься? – хитро улыбается Харпа. – Это разве не твой парень?
– Нет, ничего такого. – Я прикидываю, когда Харпа успела за мной проследить. Я ковыряю лак на ногте большого пальца. – Это просто… ну, не знаю…. Просто общаюсь там с одним человеком…
– Дай-ка мне на него посмотреть.
Я ненадолго задумываюсь, а потом достаю телефон и нахожу фотографию. Показать фотографию Харпе вполне можно. Вряд ли мы с ней скоро снова встретимся.
– А он симпатичный, – замечает Харпа, рассмотрев фото. А потом спрашивает, сколько ему лет и где мы познакомились.
Я вру: отвечаю, что мы с ним встретились несколько месяцев назад. Мне неловко признаваться, что мы вообще не виделись.
– Он в Швеции живет, но мы скоро увидимся снова. Когда он в следующий раз в Исландию приедет.
– Круто, – бросает Харпа; кажется, она потеряла к этой теме интерес. Она садится на кровати, открывает стоящий на полу чемодан и достает бутылку. – Как насчет того, чтоб добавить сегодняшнему вечеру красок?
– Что это?
– Водка, – отвечает Харпа, доставая стаканы. – Не волнуйся, у меня и сок есть. Ты не думай, я это без запивки не буду.
– А… они не заметят?
– Да ни за что! Ты их видела? Они сами так пьяны, что ничего вокруг не замечают. – Потом она смотрит на меня. – Ты же раньше пила, да?
– Да, – вторая за сегодняшний вечер ложь – не знаю зачем. Не знаю, почему мне кажется, что надо врать, чтоб Харпа мной интересовалась. Я так поступаю из-за того, что Харпа старше, но еще в ней самой есть что-то, что на меня так действует.
Я еще никогда не пила, хотя некоторые мои подруги уже пробовали алкоголь. Мы с классом ходили на бал первокурсников, и там многие впервые выпили. На вечеринке на «разогреве» перед праздником я наблюдала за ребятами и видела, как они приободрились, но на вечере все стало хуже. Один мальчик так и не попал на праздник, потому что прямо на вечеринке его начало тошнить, другие не могли устоять на ногах и постоянно падали кому-то в объятия, а одна девочка, по натуре ужасно застенчивая, призналась мальчику, которого обожала, в любви. Придя домой, я долго лежала в кровати без сна и думала, что лучше умру, чем стану вести себя как они все. К тому же на том празднике мне и без выпивки было весело. Я танцевала и не думала, смотрит ли кто-нибудь на меня. В том, чтоб быть почти единственным человеком, сохранившим трезвый рассудок, таилась определенная свобода.
И вот я здесь, с Харпой, которую знаю очень мало, но почему-то кажется, что сейчас, даже если я чуть-чуть захмелею, ничего страшного не произойдет. Мне было любопытно узнать, каково это ощущение. Если я когда-нибудь и решусь попробовать выпить, то это, наверное, самый удачный шанс.
Поэтому сейчас я беру из рук Харпы стакан, отпиваю большой глоток и успеваю ничем себя не выдать, когда напиток обжигает внутренности. Это хорошо удается, и после нескольких глотков становится проще. Харпа начинает ковыряться в своем телефоне, и некоторое время никто из нас не говорит ни слова. Я проверяю, не прислал ли Биргир новых сообщений, но их нет.