– Тут красиво, – заметил Хёрд, осматриваясь по сторонам. – Все сделано со вкусом.
Эдда снова улыбнулась, и Сайвар заметил на ее лице выражение превосходства. И он мог понять, в связи с чем. Гостиница была спроектирована на особых условиях архитекторами, которые, очевидно, считались в своей области передовыми. Для ее описания Сайвар не стал бы использовать слова «со вкусом»: их он употреблял лишь в том случае, если все было аккуратно расставлено и гармонировало по стилю. Но такая характеристика не подходила к гостинице, напоминавшей скорее не постройку, а произведение современного искусства.
– Спасибо, – поблагодарила Эдда.
– Все постояльцы еще здесь, да? – поинтересовался Хёрд.
– Да. Как вы и просили, сегодня никто не выходил.
– Отлично. Нам надо побеседовать с постояльцами и сотрудниками.
– Да, конечно. – Эдда стала теребить кулон у себя на шее.
Она ни о чем не расспрашивала, и Сайвар гадал, узнала ли она уже, что пропавшего постояльца нашли мертвым. Может, она просто относилась к такому типу людей, которым легко не задавать много вопросов – никуда не лезть.
Не успели они сказать еще что-нибудь, как в коридоре раздались быстрые шаги, словно кто-то бежал к ним. Когда Сайвар увидел лицо подбегающего человека, у него кольнуло под сердцем, как и всегда, когда ему надо было сообщать о чьей-нибудь смерти близким.
Как только бегущий заметил Хёрда и Сайвара, его шаги замедлились и стали мельче, словно ему становилось все труднее отрывать ноги от земли. Сайвар увидел, как с его лица спадает напряжение, подбородок опускается, взгляд становится более далеким. Надежда угасает. Когда тот человек подошел к ним, он совсем сник, словно у него ослабли колени.
Двумя днями ранее
Пятница, 3 ноября 2017
Ирма, сотрудница гостиницы
Не знаю, отчего я так нервничаю. Пока разливаю напитки, руки у меня трясутся. Когда разношу их, мои щеки горят. Пока расставляю чистые бокалы по полкам, не могу оторвать глаз от постояльцев. Приходится постоянно напоминать себе, что они такие же люди, как все, но я не могу отделаться от комплекса неполноценности. Я чувствую, будто у меня в венах бежит какая-то другая кровь – хотя это, конечно, не правда, но такое вот у меня ощущение.
Проходя мимо бара, Петра улыбается мне, но эта улыбка исчезает также внезапно, как появилась. Даже сейчас, в промокшей одежде, лохматая, она выглядит хорошо.
– Спасибо! – кричу я ей вслед, но прикусываю язык. «Спасибо»! Я веду себя как отчаянная фанатка, как малолетняя девчонка, не умеющая сдерживаться.
В баре остается сидеть Хаукон Ингимар, поглощенный своим телефоном. Он положил ноги в ботинках на одно из кресел, но я не собираюсь ничего ему говорить по этому поводу. Да и ботинки у него, по всему видеть, совсем чистые, подошвы белоснежные. Сомневаюсь, что он вообще ходил где-нибудь, кроме асфальта.
– Еще один! – Хаукон поднимает пустой пивной стакан. Я киваю в знак того, что поняла.
Когда приношу ему очередную порцию пива, его взгляд застывает на мне. Несколько капель проливается через край мне на пальцы.
– Благодарю. – Хаукон забирает пиво. Я улыбаюсь и собираюсь уйти, но он задерживает меня. – Короче… – Он проводит языком по зубам и слегка щурится. – По-моему, я тебя знаю.
– Правда? Не думаю, что мы раньше встречались, но… как знать?
– Ты откуда?
Отвечать на такой вопрос мне всегда было трудно – совсем как на вопрос Элисы, когда я поеду домой.
Откуда я? Вариантов много. Большинство в ответ назовут свое место рождения, но я там жила всего несколько месяцев и, конечно, совсем его не помню, так что мне кажется как-то неправильно называть его.
Когда я была юной, мы с мамой часто переезжали: сперва из города в город, а потом из района в район. Я обожала обустраиваться на новом месте. Расставлять вещи в новой комнате, стелить покрывало на кровать и вешать на стену изображение пухлощекого ребенка, про которого мама всегда говорила, что он похож на меня в детстве. Я всегда была новенькая в классе и с гордостью сообщала одноклассникам, что я жила аж в пяти городах и ходила в восемь разных школ. Мне нравилось, что они разевают рты от удивления.
Может, сейчас кое-кто стал бы меня жалеть, но это лишнее. Мне нравилось регулярно переезжать – наверно, в душе я такая же бродяга, как мама. А еще здорово постоянно быть новенькой. Новенькие всегда вызывают интерес, правда ведь? А если что-нибудь шло не так, у меня была возможность исчезнуть и начать все сначала. Исправиться, но так, чтоб никто не знал о моих прошлых грехах и ошибках.