А потом сквозь шум воды я слышу, будто хлопнула дверь комнаты. Наверно, это Гест пришел.
Я выключаю воду и выжимаю волосы. Выхожу из душа, и вдруг меня ведет; я наклоняюсь и не сразу прихожу в нормальное состояние. Наверно, так подействовало сочетание горячего душа, выпивки и снотворного. Я прислушиваюсь, но не слышу, чем занимается Гест. Представляю, что он сидит на кровати и ждет. Может, он хочет обсудить со мной мое поведение. Мое состояние.
Обсуждать те или иные вещи в нашей совместной жизни всегда хочет именно Гест, причем до мелочей: как я себя чувствую да почему. Он убежден, что такие обсуждения полезны, но на самом деле они только усугубляют ситуацию. Такие разговоры вынуждают меня врать, и с каждым словом пропасть между нами только ширится.
Я включаю холодную воду и пью. Вытерев запотевшее зеркало, вздрагиваю, увидев в нем себя. После душа макияж растекся по щекам: в таком виде только в фильмах ужасов сниматься! Я умываюсь, и лицо начинает выглядеть чуть-чуть поприличнее, но ненамного. Взгляд по-прежнему остекленевший, и я чувствую, что с каждой минутой снотворное действует все сильнее. Мне срочно нужно лечь в кровать.
В комнате темно, и когда я зову Геста по имени, мне не отвечают.
Его здесь нет. Свет, кажется, погас сам собой, и я ощупью пробираюсь к кровати, где оставила телефон.
– Гест! – снова зову я полушепотом. И хотя я знаю, что одна в комнате, у меня такое ощущение, что все-таки не одна. Внезапно появляется уверенность, что кто-то следит за мной из темноты.
Я ведь точно слышала, как хлопнула дверь? Мне не почудилось?
Я вожу рукой по кровати, пока не нашариваю телефон. Открываю приложение и зажигаю свет. Осматриваюсь, но все вокруг такое же, как когда я уходила в душ. Ничто не тронуто, окно по-прежнему закрыто, и шторы не колышутся.
Я забираюсь под одеяло, а потом снова выключаю свет. Чувствую, как меня охватывает дремота, и быстро проваливаюсь в глубокий сон.
Я уже почти заснула, как свет зажигается. Плафон на потолке заливает все такой яркой белизной, что я не рискую открывать глаза. Наверно, в системе какой-то сбой.
Я быстро вскакиваю, беру телефон и снова выключаю свет. Темнота еще гуще, чем раньше. Здесь под окнами нет фонарей, освещающих улицу. Я закрываю глаза, но усталость уже не такая сильная, как раньше. Организм начеку. Сердце бьется быстрее.
И снова комната озаряется светом. Я морщусь и заслоняю глаза рукой.
– Да ты шутишь! – громко восклицаю я.
И в очередной раз выключаю свет с помощью приложения, но он тотчас же снова вспыхивает. Включается-выключается трижды, а я беспомощно глазею на это световое шоу в собственном номере и не знаю, то ли закричать, то ли расплакаться. Что тут вообще творится?! Завтра я пойду на первый этаж и предъявлю жалобу. Что проку в этих высоких технологиях в гостинице, если ничего нормально не работает!
Вдруг раздается громкий хлопок, какое-то жужжание, и снова становится темно. Я некоторое время смотрю, как искра в лампочке меркнет и наконец совсем исчезает. И хотя я люблю спать в темноте, я беру телефон и пытаюсь зажечь свет снова. Ничего не работает. Ни лампы, ни верхний свет.
От мысли, что так и придется сидеть в этой кромешной тьме, мне не по себе, но все же я чувствую, как мысли угасают, разбредаются, как веки тяжелеют. Некоторое время я сопротивляюсь, пытаюсь навести в мыслях порядок. Но оно как будто испаряется. В конце концов я погружаюсь в глубокий сон без сновидений.
Когда просыпаюсь, на дворе еще ночь, а комната вся освещена. Свет режет глаза. Я не осознаю, который час, сколько я спала. Геста со мной нет, я одна как перст.
На улице дождь перестал, и ветер как будто тоже улегся. В номере царит мертвая тишина, и вдруг слышится шорох, а потом тихо брякает железо.
Дверная ручка.
– Гест? – шепчу я.
Пытаюсь встать, но тело не слушается. Я лежу тише мыши, и вот снова этот звук, на этот раз как будто над ухом. Сердце колотится в груди, я заставляю себя пошевелить руками. Вскоре я уже высовываю ногу из-под одеяла и встаю. Подхожу к двери, чтоб открыть и впустить Геста. А может, сама хочу выйти вон.
Но при виде двери так и замираю на месте. Каждый нерв в теле напрягается, и я слышу собственное дыхание – поверхностное и частое.
Дверь в коридор полуоткрыта.
Лея Снайберг
Самочувствие у меня паршивое, голова раскалывается, я больше не могу стоять на ногах.
Харпа зовет меня, но я притворяюсь, что не слышу. В туалете хватаюсь за бортик раковины и сразу замечаю, что вид у меня ужасный. Просто ужасный. Глаза выпученные, мутные, в лице ни кровинки.