– Пером, – заканчивает за него Стеффи. – Да ладно, я сама уже не помню, как его звали.
– А что случилось? В последний раз, когда я с тобой общался, вы дом собирались покупать, да?
– Да, мы дошли до той стадии, – смеется Стеффи и вздыхает. – Хотя не дом – квартиру. Хотели купить квартиру, даже уже начали присматривать. Там одна в центре Копенгагена была – такая красивая, потолки высокие, а двери и окна скругленные. Такая квартирка в романтическом стиле, с розетками, лепниной, французскими окнами. Вот честно, Петра, ты была бы в восторге.
– А дальше? – спрашивает Виктор.
– А потом я увидела в компьютере Пера письмо, и… – Стеффи поднимает бокал и смеется. – Ну, раз уж решил изменять, то, наверно, разумнее было бы из аккаунта выйти, а компьютер закрыть.
Я с удивлением смотрю на Стеффи. Ей точно кто-то изменил? Она же обычно из парней веревки вила! Никому не позволяла никаких вольностей и всегда всех опережала на один ход.
– Правда? – удивляется Виктор – Вот придурок!
– Ага. – Стеффи поднимает пустой бокал, и Виктор наполняет его. – Ну, выпьем за придурка Пера.
– Я за него пить не буду, – хмурится Виктор.
– Ну ладно, а за что тогда выпить? – Стеффи смотрит на меня. – Петра, идеи есть?
– За… – Я подыскиваю что-нибудь нейтральное. – За то, что мы снова встретились.
– За то, что мы снова встретились! – повторяет Стеффи. – Немножко топорно звучит. Ну да ладно, могу выпить и за это. Пусть это будет первая из наших будущих встреч!
Мы поднимаем бокалы, и когда они встречаются, хрусталь звенит.
– Окей, я знаю, чем нам заняться. – Стеффи приосанивается, словно собирается произносить речь. – «Я никогда…»
Больше она ничего сказать не успевает: Виктор разражается хохотом:
– Ну, правда, Стеффи! «Я никогда…» Да мы же из этой игры уже выросли!
– Тсс! – цыкает на него Стеффи. – Не надо! Неужели нельзя ненадолго вообразить, будто нам снова по шестнадцать лет?
Мы с Виктором переглядываемся.
– Плиз! – произносит Стеффи, надув губы. – Мне просто необходимо хоть ненадолго забыть о Пере и этой его фифочке!
Ей удается уговорить нас.
– Ну ладно, – соглашаюсь я. – Чур ты первая.
– Йесс! – Стеффи расплывается в улыбке, затем прикладывает указательный палец к губам, как будто задумалась. – Я никогда не писалась в штаны в подростковом возрасте.
Я делаю глоток и посылаю Стеффи сердитый взгляд:
– Значит, мы будем вот так играть?
– Окей, а тебе-то что терять? – парирует Виктор.
Я вздыхаю:
– Но это случилось, когда нам было по двенадцать лет.
– Тринадцать, – поправляет Стеффи.
– Ну ладно, тринадцать, – соглашаюсь я. – Мы пошли в Кинодворец, и там показывали какой-то фильм.
– «Бестолковые», – подсказывает Стеффи. – И мы с тобой обе хотели быть как Алисия Сильверстоун.
– Точно, – киваю я и тотчас вспоминаю, как перед кинотеатром образовалась толпа: мальчики, девочки, и все теснились перед кассой – окошком у дверей, куда протягивали деньги и получали билет. Я помню запах при входе в кинотеатр и ощущение, когда мы садились в мягкие красные кресла и фильм начинался. Сзади тихонько жужжал аппарат, шуршали пакеты с попкорном.
– Мы сразу заметили, что самые симпатичные парни из школы сидят позади нас. Десятиклассники. С которыми мы и заговорить-то не решались. И вот в антракте Стеффи собирается в туалет, и… и тут эти парни стоят, и один из них говорит…
Смех мешает рассказывать, и Стеффи продолжает за меня:
– Да, один из них говорит: «Девочки, огоньку не найдется?» Ну, как будто мы в тринадцать лет так и ходили с зажигалками в кармане.
– И что? – хмурится Виктор. – И ты обмочилась?
– Петра так разволновалась, покраснела и как захохочет, – рассказывает Стеффи. – Ну, помнишь, как она всегда смеялась от смущения.
– Помню. – Виктору весело.
– Ну, короче, она не могла остановиться, а перед этим как раз выпила большой стакан газировки…
– Ну-ну, – громко произношу я, но все же не могу удержаться от смеха.
Мы продолжаем игру, проходим несколько туров. Утверждения довольно невинны: «Я никогда не списывал на экзаменах» или «Я никогда не плакал над фильмами в школе». Мы хохочем, и я забываю все плохое. Не думаю о Тедди. Думаю только о хороших минутах, которых было гораздо больше, чем плохих. Я начала надеяться: а может, сейчас все изменится? Стеффи вернется в Исландию. И мы втроем будем регулярно встречаться, как ни в чем не бывало продолжим общение. От этой мысли становится приятно, словно я наконец обрела почву под ногами, несколько последних лет проведя в подвешенном состоянии.
Я думаю, как же я по ним скучала – и тут Стеффи, с выражением радостного предвкушения, глядит на меня и выдает: