Мне удается найти идеальное ночное освещение для коридоров с номерами, но вдруг входная дверь открывается, и кто-то входит. Первая мысль: это тот, кого Эдда заметила возле гостиницы! Но нет. Это девчонка, едва ли старше двадцати лет, в шапке и зимней куртке.
– Простите, – говорит она, быстро подходит ко мне и кладет руки на стойку. – Меня зовут Лив, я вам звонила.
– Да?
– Я ищу сестру.
– Ее здесь нет, – отвечаю я, сразу сообразив, что передо мной, видимо, сестра Майи, девушки, которой не дозвонились родственники.
– Но она должна быть здесь, – резко произносит Лив. Но в конце в ее голосе что-то надламывается; она прочищает горло и выпрямляет спину. – Ее телефон все еще здесь. Я воспользовалась… ну, вот этим приложением, которое позволяет его локализовать: он точно здесь. Если телефон в гостинице, значит, и Майя тоже!
Лея Снайберг
Харпа смеется так громко, что кажется – во всей гостинице слышно. Я пыталась дать ей понять, что выходить из номера опрометчиво, но она настояла; сказала, что, мол, никто ничего не заметит и что мы как бы невидимки. Так что я осторожно открываю дверь и смотрю в оба конца коридора, прежде чем мы отправляемся в путь.
– Еще чуть-чуть, – говорит Харпа и чуть не падает, споткнувшись о коврик.
Я подхватываю ее.
– Харпа, нас же услышат!
– Что услышат? – недоумевает Харпа. – Услышат, что я совсем…
Тут дверь одного номера открываются, и Харпа плотно сжимает губы, сотрясаясь от беззвучного смеха. А мне не смешно: я слышу голос мамы.
Но Харпа выпрямляется и идет более-менее нормально, так что, когда мы встречаемся с мамой в компании дяди Виктора и тети Стефании, они ничего не замечают.
У них у всех глаза остекленевшие. У Стефании ноги заплетаются, она хватается за Виктора, а он мотает головой. Мама в таком же состоянии, только выглядит серьезной. А когда она смотрит на меня, кажется, не сразу замечает.
– Лея, – произносит она певучим голосом.
– Мама! – откликаюсь я.
Мама усмехается, окидывает мою фигуру взглядом и произносит:
– А другой одежды у тебя нет?
– А мне нравится, как она выглядит, – говорит Виктор, подмигивая мне. – Отличный лук в стиле «Да какая разница!».
Я посылаю дяде Виктору благодарную улыбку. Я хорошо отношусь к нему, хотя он уже давно не заглядывал в гости. В последний раз, когда он был у нас, он зашел ко мне в комнату, и мы долго-долго обсуждали музыкантов. А еще он рассмотрел фотографии на доске над моим письменным столом, указал на фото, где я в парке «Тиволи» в Копенгагене, и сказал, что я как две капли воды похожа на маму. С этим можно согласиться, но лишь до некоторой степени. Я унаследовала мамины волосы, черты лица и губы. Когда рассматриваю ее старые фотографии, то вижу сходство – только мама была пухлее и выше, а я даже не доросла до 165 сантиметров.
– Она как раз такого эффекта и добивается. – Харпа смотрит на меня с философским видом.
Я мотаю головой.
Мы слышим, как с ресепшена доносятся голоса, и все поднимают глаза. А потом появляются две женщины: местная сотрудница, а с ней еще одна – скорее, не женщина, а девчонка.
– Ты же не можешь… – говорит сотрудница, но замолкает, заметив нас в коридоре.
Девчонка едва ли намного старше меня. На ней зимняя куртка, на голове красная шапка, а на ногах походные ботинки, от которых на полу остаются следы. Когда она дышит, ее ноздри раздуваются, а взгляд немигающий и бегающий, как у испуганного щенка.
Заметив Виктора, она останавливается и пристально смотрит на него.
– Майя, – говорит она. – Где Майя?
– Лив, – отвечает Виктор. – Я не знаю…
Он не заканчивает предложение, потому что Лив быстро подходит к нему. Виктор делает шаг назад и поднимает руки, словно готовясь защищаться, и на миг кажется, что девчонка вот-вот набросится на него. Но она останавливается перед ним, склоняется ближе и тихо произносит:
– Ты что с Майей сделал, урод?
Петра Снайберг
Виктор остается с сестрой Майи, которая в конце концов сникает и разражается горьким плачем. Я все еще пытаюсь «переварить» случившееся по дороге к банкетному залу. Раз Майю до сих по не нашли, наверно, ее семья в отчаянии. Но почему Виктор не проявляет ни малейших признаков волнения? И почему сестра Майи так зла на него?
Когда мы со Стеффи ушли, Виктор говорил Лив что-то успокаивающее. Я не слышала, что именно, но она, кажется, немного успокоилась. Во всяком случае, когда мы уходили, ее рыдания уже превратились во всхлипывания.
Но я слышала, как она говорила, что отследила местонахождение телефона Майи и он в гостинице. Если это так, то прямо не знаю что и думать. Что Майя до сих по в гостинице – совершенно исключено. Значит, она забыла телефон? Выскочила вон среди ночи без машины и без телефона? Я представляю себе, как она стоит на шоссе в непогоду минувшей ночью – и при одной мысли об этом содрогаюсь.