– А сколько ему вообще? – спрашивает она.
– Двадцать с чем-то, – отвечаю я, хотя на самом деле точно знаю, что двадцать пять.
– Сойдет! – отвечает она. Я морщу нос. Она легонько подталкивает меня. – Ну что ты… Хотя он тебе и родственник, ты же видишь, какой он красавец. Похож на актера… этого… как его?
– Не знаю.
Харпа сердится и пытается вспомнить имя. Улучив момент, я вынимаю телефон, но за долю секунды осознаю: я забыла, что Биргира не существует, и по-прежнему жду от него сообщений. Сейчас вероятность этого равна нулю. Но когда экран телефона озаряется светом, я вижу: мне пришло сообщение, а точнее, имейл, и увидев имя отправителя, я чувствую, как по телу побегает дрожь.
Не успеваю я прочитать письмо, как кто-то хватает меня за плечи.
– Привет, кузина. – Хаукон Ингимар наклоняется и шепчет мне на ухо. Дыхание касается моей щеки, так что я дергаюсь и упускаю телефон из рук.
Я еле слышно бормочу: «Привет», – а Харпа здоровается громко, визгливо, и ее лицо озаряется.
Телефон улетел далеко, и чтоб достать его, надо лезть под стол. Едва я нагибаюсь, рука вляпывается во что-то липкое на полу. И я ощущаю прикосновение к спине – сначала такое легкое, что я думаю: мне почудилось. Потом я соображаю, что это пальцы Хаукона Ингимара бегают по моей спине, как маленькие насекомые, и цепенею.
– Помощь нужна? – интересуется Хаукон.
Харпа смеется.
– Нет. – Я отодвигаюсь настолько, что рука Хаукона соскальзывает с моей спины.
Когда вылезаю, Харпа и Хаукон уже вовсю общаются. Он пододвинул свой стул совсем близко к ней, а на меня они даже не глядят.
Я поправляю волосы и отряхиваю крошки с брюк.
– Я на тебя в «Инстаграме» подписана, – слышу я кокетливый голос Харпы.
Хаукон Ингимар протягивает ей телефон и просит ввести туда имя, чтоб он тоже мог на нее подписаться. Я тихонько ухожу прочь.
У стойки бара меня останавливает папа. Взгляд у него блуждающий, голос непривычно громкий:
– Лея, родная, ты спать пошла?
– Нет, я… Хотя да, что-то я устала.
– Хорошо, милая, тогда скажи нам, если мы слишком сильно шуметь будем. – Папа подмигивает мне. – Тогда я ради тебя колонки выключу.
Я улыбаюсь, обнимаю папу и желаю ему спокойной ночи.
Он не замечает, что я иду не по направлению к номеру, а к входной двери. Там я сажусь на стул и снова вынимаю телефон. У меня дыхание замирает и в висках стучит: я открываю имейл от кого-то, кто подписывается «Биргир».
Петра Снайберг
Стеффи ушла, а я стою как громом пораженная. Слышу гомон из зала и отдаленную музыку. За окном ветер так хлещет по стеклам, что меня пробирает холодная дрожь.
«Мы не виноваты».
Стеффи убеждена, что гибель Тедди – не наша вина, но это не так. Мы бросили его на дороге в середине зимы. Шел уже первый час ночи, а там не было ни фонарей, ни какого-либо укрытия от ветра. Эти десять-двенадцать километров до дома Тедди шел бы два часа, но нашли его недалеко от того места, где мы его оставили. В новостях сообщили, что он лежал у обочины, а повреждения на теле говорили о том, что на него наехали. Того водителя так и не нашли: или он скрылся, или сам не понял, что произошло. Это случилось в ночь на субботу, и была велика вероятность, что водитель был пьян…
Я быстро направляюсь в туалет, опустив глаза, чтоб никто не видел, как они покраснели. Не хочу, чтоб меня кто-нибудь останавливал и спрашивал, что случилось. Возле туалета я на кого-то наталкиваюсь и бормочу извинения, не поднимая взгляда. Но по ковбойским сапогам я узнаю Триггви, мужа Оддни, и радуюсь, что он не обратил на меня внимания.
К счастью, в туалете никого. Я стою там и размышляю, что мне делать: могу ли я дальше жить по накатанной?
У меня дети, которые уже достигли подросткового возраста, муж, с которым я, может, захочу расстаться, и тайна, которая столько лет тяготила меня и столько всего разрушила. Она изменила и то, кто я есть, и то, кем я могла бы стать. Ведь в глубине души я оставалась испуганной девочкой-подростком. И как ни старайся, все равно мне кажется, что я недалеко ушла от этой девочки…
Я утираю лицо и пью прямо из-под крана. Когда выхожу, меня уже поджидает Виктор:
– Как ты? Стеффи сказала, ты что-то плохо себя чувствуешь.
– Да? – Я мотаю головой и откашливаюсь. – Нет, я себя отлично чувствую.
Я собираюсь пройти мимо, но Виктор останавливает меня.
– Петра, что с тобой?
Я не сразу отвечаю. Мне кажется, я вижу Виктора в ином свете, чем раньше. Как он мог, зная, что тогда произошло, ничего не сказать?