Кто-то из вас может спросить, почему, в таком случае, мы утверждаем, что любящая доброта является основополагающей предварительной практикой для вступающих на путь учеников? Как сказал Чандракирти, сострадание - это точно такая же эмоция, как и гнев, ревность или гордость. Таким образом, обычное сострадание - это всего лишь эмоция. Предположим, вы испытываете разнообразные эмоции, включая сострадание и гнев. Вам будет гораздо проще и безопасней вначале использовать сострадание как путь. В этом случае вы почти ничем не рискуете. Полагаться в практике на гнев очень рискованно, если только вы не обладаете исключительными способностями. Здесь, возможно, возникнет путаница, поскольку я сейчас не разъясняю тантраяну, тем не менее, я закончу мысль. Ученики, обладающие высшими способностями, могут в равной степени использовать сострадание и гнев как путь. Существует несколько причин, по котором такие обычные существа, как мы, не обладаем такими способностями. Первая заключается в том, что, возможно, «сострадание» в данном случае - не совсем корректный термин. Одним из смыслов термина «махакаруна» на санскрите, или «ниндже» по-тибетски, является «высоко ценить других». Обычно мы заботимся только о себе, считая своя «я» важнее всего, считая себя единственно достойным всеобщего внимания. Я сейчас говорю не о практикующих Махаяну, не о буддистах, а об обычных людях. Когда вы иногда испытываете хоть малую толику сострадания, пускай и запачканного эгоизмом, тем не менее, когда ваше сострадание сильно, как, например, сострадание к вашему ребенку или незнакомым людям, тогда возникает эта забота о других и понимание ценности и важности другого существа. В этом смысле это очень близко к пониманию мудрости.
Под мудростью мы, безусловно, понимаем состояние недвойственности. Наиболее сложной концепцией двойственного восприятия является концепция «я и другие», где «я» всегда важнее, чем «другие». Однако даже обычные существа иногда могут считать других важнее себя. Например, мать, которая готова пожертвовать всем ради своего единственного ребенка.
Шантидэва в самом начале первой главы говорит нам о том, что иногда, подобно вспышке молнии, благая сострадательная мысль силой будд и Бодхисаттв, может стать семенем бодхичитты. Чандракирти также говорит о том, что сострадание способно стать тем семенем, из которого позже разовьется бодхичитта. Сострадание подобно дождю или удобрению. Для Бодхисаттвы сострадание является самым безопасным инструментом, способным поддерживать и укреплять просветленный ум. Таким образом, вначале сострадание служит зерном просветления, в середине становится способом укрепления бодхичитты, и в конце пути сострадание служит для обретения практиком реализации тела Будды, нирманакайи. Итак, мы видим, что сострадание важно вначале, в середине и в конце пути. Если же вы обладаете исключительными способностями, то наряду с состраданием вы можете использовать на пути и боль ревности, и вполне конкретный гнев, которые в равной степени могут пробудить ваш ум. Здесь я должен подчеркнуть, что это применимо только к ученикам, обладающим наивысшими способностями. Проверить, обладаете ли вы наивысшими способностями или нет, довольно легко. Попробуйте, например, пропустить один из приемов пищи и понаблюдайте, как вы сможете с этим справиться.
Если тот, кто абсолютно незнаком с буддизмом, с путем Бодхисаттвы, или тот, кто не вполне осведомлен о том, что такое путь Махаяны, задаст нам вопрос о том, что же такое «чангчуб сем», просветленный ум или бодхичитта, мы сможем дать лишь очень абстрактный ответ. Ведь это не только пожелание добра, счастья и избавления от страданий другим людям, но и пожелание другим достичь просветления. «Чанг» означает «просветление». Поэтому каждый раз когда мы говорим о просветлении, нам необходимо говорить о мудрости. Я буду возвращаться к обсуждению этого снова и снова.
Итак, когда мы говорим о бодхичитте, мы говорим о союзе метода и мудрости. Когда мы говорим о методе, мы говорим о любви, сострадании, щедрости, дисциплине и терпении, в том числе о подношении благовоний и светильников, поклонах и простираниях. Как вы увидите дальше в четвертой главе, говоря о методе, мы также говорим о мягкой походке, о правильной манере смотреть и прыгать. Нагарджуна в «Письме к другу» говорит о том, что любое, самое незначительное наставление в «Пути Бодхисаттвы» является методом. Метод, в свою очередь, должен сочетаться с мудростью. Когда мы говорим о мудрости, нет никаких цифр, вроде шести парамит или четырех безмерных. Понимание союза метода и мудрости всегда представляет некоторую сложность для ученика, в особенности, если он является практикующим. Практикующие подобны тому, кто в первый раз садится на велосипед: им очень сложно удержать баланс. Когда вы больше склоняетесь к мудрости, вы рискуете потерять контроль. Вы можете сказать: поскольку все есть пустота, то нет ни просветления, ни практикующего. Все отрицая и отделяя таким образом метод от мудрости, вы становитесь нигилистом. В таком случае, вы не только не на пути, но и, более того, вы избираете неверный путь. По этой причине, во многих сутрах, таких как сутра «О встрече отца с сыном», например, Будда снова и снова повторяет, что гора привязанности к «я», безусловно, является препятствием на пути к просветлению, однако, в сравнении с ней, кунжутное семечко привязанности к пустоте, представляет собой куда более серьезное препятствие для практикующего. Точно так же, если вы отделяете метод от пустоты и тяготеете больше к методу, ваша практика превращается в исключительно ритуальную и монотеистическую.