Как я уже говорил, счастье чрезвычайно важно для нас. Различные мнения, политические взгляды, экономические стратегии, религиозные течения представляют собой различные пути, различные способы оценки и анализа, цель которых заключается в том, чтобы выяснить, что является источником счастья. Индийские мыслители прошлого полагали, что для реализации необходимо познать истину, которая и является источником счастья. Нечто искусственное и обманчивое никогда не сделает вас счастливыми, по этой причине, чтобы обрети счастье, вам нужно познать истину. Мне кажется, такое представление свойственно индийцам и, в частности, буддистам, поскольку буддизм произошел из Индии. Вся философия буддизма основана на этом. Я не утверждаю, что европейцы не задумываются об этих вещах, в отличие от индийцев. Я просто хочу сказать, что у индийцев со временем сложилась целая традиция размышлять об истине.
Я снова возвращаюсь к девятой главе нашего текста, чтобы мы не забывали о том, для чего мы практикуем методы, описанные в предыдущих главах. Индийцы полагают, что нам необходимо познать истину, потому что обладая нужной информацией, мы можем стать счастливыми. В какой-то степени весь мир придерживается этого понимания, однако, подходы к реализации этого могут быть разные. Вряд ли ложь сделает кого-то счастливым. Мы всегда просим других быть с нами откровенными, говорить обо всем честно. В теории никто не хочет, чтобы ему лгали и подсовывали подделку. Однако на практике это очень сложно выполнить.
Например, все мы знаем, что каждому из нас предстоит умереть. И это факт, это истина. Если вы спросите об этом Сиддхартху или Махавиру, то они подтвердят, что это так, что всех нас ждет смерть, поэтому лучше, если мы сразу признаем этот факт. В действительности принятие такого положения вещей и есть счастье, поскольку, глядя в лицо смерти, вы не обманываете себя, не строите иллюзий, не надеетесь и не боитесь. В этом заключается подход, которому учат эти мастера. Конечно, легко сказать, но выполнить это на деле оказывается труднее. Ум омрачен разнообразными эмоциями. Мы хотим жить дольше, мы постоянно боремся с привычкой все отрицать. Мы думаем, что сегодня не умрем, что завтра примем обет Бодхисаттвы, послезавтра отправимся в Патанкот, потом еще куда-нибудь и так далее, и так далее. Зачастую нам сложно принять истину такой, какая она есть. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, на мой взгляд, это очень свойственно индийской культуре - полагать, что счастье заключается в окончательной актуализации истины. С другой стороны, индийские философы так боятся впасть в крайности. Быть нигилистом или этерналистом у них не на хорошем счету. Поэтому срединный путь, как мне кажется, это очень по-индийски. По сути вся девятая глава Бодхичарья-аватара является комментарием к срединному пути. В индийской философии всегда было важно не впадать в крайние воззрения. Все это можно еще обсуждать. В конце концов это всего лишь мои утренние сомнения. Какую же технику нам применить, чтобы обнаружить эту истину? Я не знаю, как в других традициях, но в буддизме, например, чтобы описать истину, мы говорим о двух ее видах: истине относительной и абсолютной. Это одна из наиболее сложных тем. Вся сложность заключается не столько в интеллектуальном описании, сколько в сложности, вызванной эмоциями. Возможно, современные индийцы не согласятся со многими высказываниями Шантидэвы. С давних пор по сей день индийцы не имеют привычки аккуратно фиксировать на бумаге свои философские идеи. Это можно назвать как проклятьем, так и благословением индийцев. Зачем записывать что-то, когда ты должен выучить это наизусть? Другими словами, в Индии всегда существовала устная традиция передачи знания. Эта уважаемая традиция до сих пор сохранилась в тибетских монастырях, в которых вы можете встретить молодых послушников, распевающих тексты и таким образом заучивающих шлоки наизусть. Если вы спросите меня, что я буду делать сегодня днем, я даже не знаю, что вам ответить. С тех пор, как в мою жизнь вошел ноутбук, я ничего не запоминаю, я полностью завишу от своего компьютера. По этой же причине, когда вы что-то записываете, вы культивируете некоторую лень, на мой взгляд: а, прочитаю где-нибудь, не сегодня, так завтра. В девятой части коренного текста вы увидите, как Шантидэве оппонируют в основном представители индуистской философии. Здесь я вовсе не стремлюсь быть дипломатичным. Наоборот, мне кажется, буддисты обожают спорить с индуистами. Как сказал Сакья Пандита: я боюсь одного идиота, а не тысячи ученых. Я не боюсь доводов и логики, а боюсь камней и палок. Споры буддистов с представителями других, более молодых религий, рискуют стать чересчур эмоциональными и закончиться рукоприкладством. Поэтому буддисты любят диспуты с индуистами и джайнистами. Оппоненты Шантидэвы в девятой главе о мудрости являются не столько представителями других философских идей, сколько представляют собой различные эмоции. Наиболее тонкие и наиболее сложные эмоции, которые мы можем испытывать. Для представителей школы Мадхьямаки самыми заядлыми оппонентами являются не индуисты, а буддисты школы читтаматра, поскольку их воззрения очень близки. Обычно относительным мы считаем что-то не очень реальное, в то время как абсолютным мы называем нечто истинное. Здесь как раз и начинаются разногласия между представителями двух школ. Если я не ошибаюсь, некоторые христиане полагают, что, возможно, эта жизнь нереальна, зато существует реальный Бог-творец и рай. Что буддист, а в особенности такой, как Шантидэва, может на это ответить? Предположим, вы решили навести порядок у себя дома. Во время уборки вы выбрасываете много ненужных вещей, но все равно что-нибудь оставляете, так и не решившись выбросить, и обычно это что-то совсем нелепое, вроде детского стульчика, на котором вы сидели, когда вам было восемь лет или старой зубной щетки, которая принадлежала вашей бабушке. Для Шантидэвы слова о том, что эта жизнь - иллюзия, что в ней нет ничего важного, звучат как истина, но продолжать утверждать при этом, что где-то там существует бог и рай, это уже что-то вроде детского стульчика и бабушкиной щетки. Почему бы не выбросить и их тоже?