Более того, в своей автобиографии «Моя жизнь» Троцкий ни словом не упомянул о «Завещании» и о каких-то событиях вокруг него, зато он написал в своей книге такое:
27 января 1924 г. Над пальмами, над морем царила сверкающая под голубым покровом тишина. Вдруг ее перерезало залпами. Частая стрельба пачками шла где-то внизу, со стороны моря. Это был салют Сухума вождю, которого в этот час хоронили в Москве. Я думал о нем и о той, которая долгие годы была его подругой и весь мир воспринимала через него, а теперь хоронит его и не может не чувствовать себя одинокой среди миллионов, которые горюют рядом с ней, но по-иному, не так, как она. Я думал о Надежде Константиновне Крупской. Мне хотелось сказать ей отсюда слово привета, сочувствия, ласки. Но я не решился. Все слова казались легковесными перед тяжестью совершившегося. Я боялся, что они прозвучат условностью. И я был насквозь потрясен чувством благодарности, когда неожиданно получил через несколько дней письмо от Надежды Константиновны. Вот оно:
Я пишу, чтобы рассказать вам, что приблизительно за месяц до смерти, просматривая вашу книжку, Владимир Ильич остановился на том месте, где вы даете характеристику Маркса и Ленина, и просил меня перечесть ему это место, слушал очень внимательно, потом еще раз просматривал сам.
И вот еще что хочу сказать: то отношение, которое сложилось у В. И. к вам тогда, когда вы приехали к нам в Лондон из Сибири, не изменилось у него до самой смерти.
Я желаю вам, Лев Давыдович, сил и здоровья и крепко обнимаю.
Н. Крупская»
Если вы верите, что Надежда Константиновна Иудушке писала такие письма, то вам и медицина ничем не поможет. Она, медицина, не в состоянии помочь и российским историкам, которые оклеветали жену Ленина, как троцкистку. Зато на защиту Крупской ринулся самый любимый российскими левыми и коммуниздами биограф Владимира Ильича Владлен Логинов. Владлен — Владимир Ленин, не хухры-мухры! В своей «В. И. Ленин. Полная биография» он пишет:
Читая в книге В. А. Сахарова эти строки, я не верил собственным глазам. И дело не в моей тупой приверженности «традиционной историографии». На протяжении более полувека подлинность этих диктовок, не раз попадавших в эпицентр политической борьбы, никем не оспаривалась. Их знали, о них писали, говорили, их обсуждали с декабря 1922 года на пленумах ЦК и партийных съездах. Все это Валентин Сахаров прекрасно знает. И тем не менее стоит на своем: «Письмо к съезду» — «исторический фантом».
Совершенно очевидно, что без мнения экспертов тут никак не обойтись. Подготовителей 45-го тома Полного собрания сочинений В.И. Ленина и 12-го тома Биографической хроники В. И. Ленина, в число которых входили опытнейшие специалисты, десятки лет работавшие над ленинскими документами данного периода, естественно, отводим в сторону. Ибо люди они заинтересованные и к тому же являющиеся не только сторонниками, но в определенной мере и создателями «традиционной» версии.
Нужны другие авторитетные эксперты, которые обладали бы, по меньшей мере, тремя качествами. Первое: хорошо знали весь корпус ленинских произведений и личность самого автора. Второе: имели продолжительный опыт практической редакционной работы с ленинским рукописями. Третье: не были заинтересованы в «традиционной» — или, как ее называет В. Сахаров, — «хрущевской» версии интересующих нас событий.
Полагаю, что такими экспертами можно смело назвать четырех лиц. 1. Сталин И. В. — работал редактором «Правды» в 1912 и 1917 годах. 2. Каменев Л. Б. — вместе с Лениным редактировал «Социал-Демократ» и был редактором «Правды» в 1914 и 1917 годах. 3. Зиновьев Г. Е. — работал с Лениным в редакции «Социал-Демократа», вел с ним обширную переписку. 4. Бухарин Н. И. — редактор «Правды» с 1918 года.
Все указанные лица хорошо знали ленинские работы и их автора, его взгляды и образ мыслей, специфические особенности его индивидуального стиля и т. п. Все четверо редактировали его статьи и вели с ним переписку. И наконец, все были не заинтересованы в том, чтобы «традиционная» версия утверждалась в истории.
Достаточно назвать эти четыре фамилии, добавив к ним, при желании, десятки, если не сотни членов ЦК — старых большевиков, хорошо знавших Ленина и никогда не оспаривавших подлинность «Завещания», чтобы все стало на свое место.