Главное же, можно было бы и пойти на это ради дела. Был бы толк. Но толка никакого не будет, всё гораздо сложнее…
Всё гораздо и гораздо сложнее. В связи с важностью вопроса, о чем будет ниже, я постараюсь не коротко, а понятней разъяснить проблему.
Я почти в самом начале своей оперской таможенной карьеры стал исполнять, наряду с обязанностями оперативника, обязанности ответственного за секретное делопроизводство в отделе. Вообще-то, в таможнях секретное делопроизводство должны вести Отделы Защиты Гостайны. Вообще-то, у нас все кто-то чего-то должен, но только всегда вопрос — может ли. Незнакомому со спецификой работы органов может представляться, что секретные документы — это небольшое число таких бумаг. В жизни — это вал. Так у меня, в совсем небольшом оперативно-розыскном отделе, 5 сотрудников по штату, за год регистрировалось до 7 тысяч номеров одних только внутренних документов, не считая исходящих и входящих. А зарегистрировать — это не просто штамп с номером поставить, нужно еще по журналам разнести, вписать в журналы название документа, указать место его нахождения, вручить документ тому, кому он отписывается под роспись. Да, в конце концов, проверить как исполнитель оформил его, соответствие содержимого грифу секретности. А еще переписка, отправка почты — это отдельная песня два раза в неделю. Конвертование и отправка почты — тот еще рак мозга. Фельдъегерская служба капризная структура. Чуть не так конверт прошит, не так ярлык наклеен — у тебя пакет не примут. А если срочно нужно документ отправить, а фельдъегерь никогда не ждет, он движется по жесткому графику… Да, в конце концов, часть секретных документов уходит в дела оперативных сотрудников, а часть — в дела общего делопроизводства от дела, которые ты лично ведешь, их же не просто в папки на скоросшиватель пришпиливают, их нужно подшить в дело, пронумеровать, внести в опись.
В ОЗГТ — две женщины у нас в Гродековской таможне было по штату, а оперативно-розыскной отдел не единственный, который вел секретное делопроизводство, если на этих женщин еще вывалить наши документы, то они зашьются, они не справятся с этим валом. Кроме того, у их кабинета будут стоять очереди оперативников на регистрацию документов, а у оперативников и так со временем всегда туго. Поэтому почти во всех таких учреждениях секретное делопроизводство ведется в самих оперативных отделах. Я его вел 4 года. Сначала опером, а потом уже год начальником отдела, всё никак не удавалось подобрать из сотрудников человека, который мог бы меня заменить. Это далеко не такое простое дело, как кажется, как в плане сложности, так и в плане требуемой аккуратности и ответственности. 4 года у меня никогда рабочий день не заканчивался раньше 21.00, выходных и отпусков не было по определению. Потом я решился возложить обязанности делопроизводителя на одного из молодых оперативников, подготовил его и передал дела. Парень грамотнейший и ответственнейший. Через полгода у нас в делопроизводстве наступил серьезный бардак. Хорошо, что сами этот бардак обнаружили, а не проверка. Почему возник бардак? Потому что каждому оперу нужно побыстрее и попроще, в результате парень поддавался их давлению, многого не успевал в спешке, откладывал на потом, а все, что на потом — часто навсегда и т. д.
С тех пор у меня никогда не было в отделах оперативников, совмещающих обязанности делопроизводителя. Я на должность оперативника брал женщину, отличающуюся не только грамотностью и аккуратностью, но еще и твердостью характера, возлагал на нее только обязанности делопроизводителя и подчинял ее, стоявшую в штате оперативно-розыскного подразделения, непосредственно мне, тогда уже заместителю начальника таможни по правоохранительной деятельности. По этому поводу постоянно были конфликты с вышестоящим руководством, мол, она у тебя оперативник, но оперативные дела не ведет… Зато у меня порядок с секреткой и другие оперативники максимально разгружены от этой рутины, что заметно сказывается на общем результате работы отдела.