Ой! Я ошибся. Это же, наверно, перегибы были еще до Постановления СНК! Да нет! После! В письме Шолохова:
«20 [декабря] Овчинников возвращается в Вешенскую. На расширенном заседании бюро РК, в присутствии уполномоченных РК и секретарей ячеек, прорабатывается решение Крайкома о Гольмане и Добринском. Овчинников громит районное руководство и, постукивая по кобуре нагана, дает следующую установку: „Хлеб надо взять любой ценой! Будем давить так, что кровь брызнет! Дров наломать, но хлеб взять!“…
До чистки партии за полтора месяца (с 20 декабря по 1 января) из 1500 коммунистов было исключено более 300 человек. Исключали, тотчас же арестовывали и снимали со снабжения как самого арестованного, так и его семью. Не получая хлеба, жены и дети арестованных коммунистов начинали пухнуть от голода и ходить по хуторам в поисках „подаяния“…»
И в письме указано, что длился этот ужасный террор с перегибами 3 месяца. Т. е., он начался после «чистки» 1 января и длился 3 месяца, несмотря на то, что уже вышло означенное Постановление.
Но, ладно, допустим, до Вешенской газета с Постановлением не дошла, ее почтальон скурил по дороге, пока вез. Допустим, что местные власти на Москву наплевали и все-таки решили не просто выполнить, а перевыполнить хлебосдачу любой ценой. Даже если их за такую инициативу по головке не погладят. Мало сказать — не погладят. Эта инициатива и бунт могла вызвать. Интересно, а что стало с 300 арестованными коммунистами? Их расстреляли потом или голодом уморили в карцерах?
Ладно, хватит уже сарказма. История с этими «письмами Шолохова» примерно такая же, как и история с фильмом и романом «Вечный Зов». Я в «Троцкизме против большевизма» писал, как подростком с дедом смотрел эту, в полном смысле слова, кино-ахинею. Дед-колхозник только плевался от некоторых моментов. И от того, в частности, как секретарь райкома Полипов выгребал под метелку хлеб из колхозов для перевыполнения плана хлебосдачи. Ага, как в «письмах Шолохова». Оставляя колхозникам пустой трудодень. Витиеватый путь для самоубийства Полипов выбрал, проще было удавиться на резинке от трусов в райкомовском нужнике.
Еще показательный пример в этом плане знаменитая Директива № 1 от 21 июня 1941 года. Помните такую? Вроде из архива, вроде документ, вроде во всех исследованиях она — документ… Берешь, читаешь: «…перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать»… Ахинейская ахинея! И никто не замечает. Такое же в «письмах Шолохова»:
«Теперь о методах, которые применяли во всех колхозах района согласно установкам Овчинникова и под непосредственным руководством Шарапова. Выселение из дома и распродажа имущества производилась простейше: колхозник получал контрольную цифру сдачи хлеба, допустим, 10 ц. За несдачу его исключали из колхоза, учитывали всю его задолженность, включая и произвольно устанавливаемую убыточность, понесенную колхозом за прошлые годы, и предъявляли все платежи, как к единоличнику.»
Интересные на Дону колхозы были! Вроде он есть колхоз, а хлеб сдают государству не колхозы, а колхозники. Или колхозники там сразу, с полей, весь хлеб украли и попрятали по собственным амбарам? Кто-нибудь понял, что в «письме» написана натуральная ахинея?
И, наконец, мое самое любимое:
«В Варваринском колхозе секретарь ячейки Аникеев на бригадном собрании заставил всю бригаду (мужчин и женщин, курящих и некурящих) курить махорку, а потом бросил на горячую плиту стручок красного перча (горчицы) и не приказал выходить из помещения.»
Вот так горчичный газ и получают — из стручка острого перца. Иприт. А! Нет! Перцовый спрей так получают — стручок перца чили на плиту! И чтобы все из этого китайского ресторана, где на кухне жарится говядина с острым перцем, не выходили!
Вот вам и примерная дата написаний этого письма — не раньше начала 80-х. Автор этой нелепой залепухи, которая прокатывает у профессиональных историков на ура, думал, что если стручок острого перца бросить на плиту, то он, сгорая, будет действовать, как перцовый газовый баллончик, которые появились в СССР в 80-е годы. Гуманитарий же сочинял. Историк, скорей всего.
А комментатору я ответил так: «Попробуйте это письмо продать на аукционе Сотби. Потом расскажете».
Недавно приключилась история с историческим документом — Указом Петра Первого. Лежал-лежал в архиве, как самый настоящий, пока не захотелось архиву подзаработать, решили его на аукционе продать, но это историкам можно любую бумажку из архива втюхать, как настоящую, а на аукционы, где такие вещи продаются (стоят такие вещи дорого!) приходят люди серьезные. А с серьезными людьми шутить опасно, поэтому все документы, даже из самых архивных архивов, проходят перед тем, как попасть на аукцион, экспертизу. Оказалось, что Указ Петра — фальшивка. Я бы весь Росархив на аукцион отвез. И не только его.