И Лена начинала смутно догадываться теперь, что все, о чем говорили за столом, в гостиной и кружках эти люди и люди, лепящиеся вокруг них и пресмыкающиеся перед ними, — о родине, о человечестве, о красоте, о любви, о милосердии, о доброте, о боге, о счастье, — все это они плохо знают и во все это плохо верят, а хорошо знают и верят они в то, что они должны вкусно и сладко есть, пить много хорошего вина, нарядно и тепло одеваться, наслаждаться красивыми и хорошо одетыми женщинами, не затрачивая никакого труда на то, чтобы все это у них было.»?
Самое сильное в написанной части романа, я считаю, про Пташку. Это кличка горняка Стаценко, у которого дома под половицами были найдены динамитные шашки. Я даже думаю, что Фадееву доверили писать «Молодую гвардию» именно потому, что кто-то из нашего руководства в черновиках еще, разумеется, прочитал страницы про Пташку. Александр Александрович даже не описывал, как именно горняка пытали, что именно с ним делали, но читаешь и — чувство ужаса. И ненависти к тем, кто это делал. Читали в «Молодой гвардии», как наших ребят пытали?
И, уверен, когда вы дочитаете до конца недописанный роман, вы поймете замысел автора. Он не только как роман-хроника о партизанской борьбе в Приморском крае задумывался. В романе идет параллель — удэге. Племена, роды еще в состоянии первобытного коммунизма. Один из главных героев романа — удэгеец Сарл. Гайавата практически. Только Гайавата научил индейцев выращивать маис, а Сарл с помощью своего русского друга Мартемьянова мечтал научить удэгейцев земледелию, мечтал построить мельницу, которую увидел у китайцев.
Фадеев показывал начало разложения первобытного коммунизма у удэгейцев, переходящих от охоты и собирательства к земледелию, на фоне революционных процессов возврата к коммунизму, только на более высоком витке истории.
В Приморской тайге встретились два диалектических витка человеческой истории в лице партизана и революционера Мартемьянова, большого друга удэгейцев, когда-то спасших его от смерти, и удэгейца Сарла, лучшего друга Мартемьянова. У народа Сарла коммунизм начинал разлагаться, у народа Мартемьянова — вновь зарождаться. Как бы эта идея выглядела в завершенном виде, если бы роман был дописан — я не знаю. Но точно уверен, что мы много потеряли из-за того, что Александру Александровичу не дали его закончить…